Пока идут дни голодовки мои друзья снабжают меня информацией, которая обнаруживает, что моя ситуация это лишь частица деятельности общей коррупционной системы. Судья Новиков из Краснодарского края на собственном примере обнаруживает как эта система работает в действительности. Так что балаган Дворкина с сектами, это лишь небольшой кусочек, который всем выставляют напоказ. Под этим "рекламным" трюком кроется полчище врагов, подавляющих развитие нашей родины, нашего государства Российского.
Смотрите и слушайте, говорит федеральный судья Новиков - преступники у власти!!!
Вот ссылка на статью Дмитрия Новикова о пытках в СИЗО и системе коррупции (речь идет не о единичных случаях - это преступная система!).
http://zakon.mirtesen.ru/blog/43755794947/V-kakoe-%22prekrasnoe%22-vremya-myi-s-vami-zhivem!
А вот текст статьи
Смотрите и слушайте, говорит федеральный судья Новиков - преступники у власти!!!
Вот ссылка на статью Дмитрия Новикова о пытках в СИЗО и системе коррупции (речь идет не о единичных случаях - это преступная система!).
http://zakon.mirtesen.ru/blog/43755794947/V-kakoe-%22prekrasnoe%22-vremya-myi-s-vami-zhivem!
А вот текст статьи
Судья Дмитрий Новиков впервые рассказал правду о пытках в СИЗО
Сергей МИНАЕВ. Опубликовано 22 Июня 2011г.
Его голым водили на допрос, обливали ледяной водой и оставляли на солнцепеке в железном ящике
У борьбы с коррупцией появится свое лицо. Героя уже нашли и журналисты выстроились в очередь к судье Дмитрию НОВИКОВУ. Он раздает интервью по восемь часов в день. Телевизионщики снимают о нем фильмы, расспрашивают его друзей и знакомых. Во всех сюжетах Новикова называют романтиком, которого ни сума, ни тюрьма не исправят.
Эти испытания он уже прошёл, когда после личной встречи с первыми лицами государства принял призыв о борьбе с коррупцией как руководство к действию. Новиков вступил в конфликт с коллегами по судейскому корпусу и вмиг оказался под стражей в камере следственного изолятора, откуда его освободили и реабилитировали решением Конституционного суда России.
«Экспресс газета» одной из первых встретилась со служителем Фемиды и услышала всю правду о том, что творится в российских судах.
Эти испытания он уже прошёл, когда после личной встречи с первыми лицами государства принял призыв о борьбе с коррупцией как руководство к действию. Новиков вступил в конфликт с коллегами по судейскому корпусу и вмиг оказался под стражей в камере следственного изолятора, откуда его освободили и реабилитировали решением Конституционного суда России.
«Экспресс газета» одной из первых встретилась со служителем Фемиды и услышала всю правду о том, что творится в российских судах.
По закону Российской Федерации судья не имеет права критиковать судебную систему. Подобный правовой нигилизм приравнивается к дисциплинарному проступку, за который судью могут исключить из судебного сообщества. Из-за этого все публичные выступления судей носят сугубо формальный характер. Ведь каждое их слово может быть использовано против них самих. Поэтому откровения Новикова действительно настоящая сенсация.
- Чтобы избавить лично вас и газету от возможного преследования со стороны «оборотней в судейской мантии», я не буду называть фамилии, - начал он. - В отношении каждого события, каждого человека уже ведется проверка.
- Дмитрий Владимирович, каким образом из судьи, лица практически неприкасаемого, вы вмиг превратились в подследственного и оказались в СИЗО?
- У меня в производстве находилось дело, изобличающее деятельность ряда высокопоставленных судей олимпийского Сочи и Краснодарского краевого суда, которые в 2002 году организовали коррупционную группу с целью хищения государственной собственности в особо крупных размерах. Судьи назвали себя, членов своих семей, друзей фермерами и под этим предлогом по своему же решению получили в собственность 14 гектаров земли в Красной Поляне якобы для ведения фермерского хозяйства. Взяв государственную землю фактически бесплатно, они вскоре продали ее государству обратно. Таким образом, не вставая с судейских кресел, мои коллеги похитили госимущества более чем на 100 миллионов долларов.
С того момента, когда я в 2002 году вынес решение арестовать эти земли, а в 2006 году создал условия для возврата их государству, и начались мои злоключения. Меня вызвал председатель Хостинского районного суда Сочи и прямо сказал: «Тебе, Новиков, п...ц».
Сначала под надуманным предлогом арестовали человека, вместе с которым мы сообщили об этом преступлении. Под таким же давлением, под каким в 1937 году миллионы наших сограждан назвали себя японскими шпионами, он дал показания против меня.
- Чтобы избавить лично вас и газету от возможного преследования со стороны «оборотней в судейской мантии», я не буду называть фамилии, - начал он. - В отношении каждого события, каждого человека уже ведется проверка.
- Дмитрий Владимирович, каким образом из судьи, лица практически неприкасаемого, вы вмиг превратились в подследственного и оказались в СИЗО?
- У меня в производстве находилось дело, изобличающее деятельность ряда высокопоставленных судей олимпийского Сочи и Краснодарского краевого суда, которые в 2002 году организовали коррупционную группу с целью хищения государственной собственности в особо крупных размерах. Судьи назвали себя, членов своих семей, друзей фермерами и под этим предлогом по своему же решению получили в собственность 14 гектаров земли в Красной Поляне якобы для ведения фермерского хозяйства. Взяв государственную землю фактически бесплатно, они вскоре продали ее государству обратно. Таким образом, не вставая с судейских кресел, мои коллеги похитили госимущества более чем на 100 миллионов долларов.
С того момента, когда я в 2002 году вынес решение арестовать эти земли, а в 2006 году создал условия для возврата их государству, и начались мои злоключения. Меня вызвал председатель Хостинского районного суда Сочи и прямо сказал: «Тебе, Новиков, п...ц».
Сначала под надуманным предлогом арестовали человека, вместе с которым мы сообщили об этом преступлении. Под таким же давлением, под каким в 1937 году миллионы наших сограждан назвали себя японскими шпионами, он дал показания против меня.
- Кстати, как можно арестовать судью, ведь у вас неприкосновенность?
- Неприкосновенности коллеги лишили меня задним числом, чтобы отменить мое решение о возможности возврата земли государству. Но в этом случае подлежат отмене все мои решения с 2006 года, а я вел дела по чеченским боевикам, незаконным вооруженным формированиям.
Получается, эти преступники были осуждены не судьей, а каким-то мужиком в мантии и должны срочно выйти на свободу. Представляете?! Ради своей прибыли они дали террористам возможность выйти на свободу!
В то время, когда оперативники УФСБ по Краснодарскому краю летели меня арестовывать, они уже знали о том, что в тот день тайно, в режиме абсолютной секретности, без всякого уведомления меня лишат звания судьи с одной лишь целью - применить ко мне общий порядок и заставить меня молчать своими силами. Я об этом узнал в момент ареста, сидя на лавочке в сквере!
- В таких ситуациях сейчас принято советовать - надо было в Лондон мотать.
- Вот вы сейчас выступили на стороне коррупционеров - моих противников. Меня за месяц до ареста враги и «доброжелатели» просто выталкивали именно в Лондон. Уговаривали, обещали и соратника по борьбе отпустить, и дать время на сборы, продажу той же квартиры. Им было это необходимо только для того, чтобы объявить меня преступником. Я бы считался им до сих пор, а сами спокойно строили бы себе на украденные миллионы очередной коттедж на берегу Черного моря.
- Неприкосновенности коллеги лишили меня задним числом, чтобы отменить мое решение о возможности возврата земли государству. Но в этом случае подлежат отмене все мои решения с 2006 года, а я вел дела по чеченским боевикам, незаконным вооруженным формированиям.
Получается, эти преступники были осуждены не судьей, а каким-то мужиком в мантии и должны срочно выйти на свободу. Представляете?! Ради своей прибыли они дали террористам возможность выйти на свободу!
В то время, когда оперативники УФСБ по Краснодарскому краю летели меня арестовывать, они уже знали о том, что в тот день тайно, в режиме абсолютной секретности, без всякого уведомления меня лишат звания судьи с одной лишь целью - применить ко мне общий порядок и заставить меня молчать своими силами. Я об этом узнал в момент ареста, сидя на лавочке в сквере!
- В таких ситуациях сейчас принято советовать - надо было в Лондон мотать.
- Вот вы сейчас выступили на стороне коррупционеров - моих противников. Меня за месяц до ареста враги и «доброжелатели» просто выталкивали именно в Лондон. Уговаривали, обещали и соратника по борьбе отпустить, и дать время на сборы, продажу той же квартиры. Им было это необходимо только для того, чтобы объявить меня преступником. Я бы считался им до сих пор, а сами спокойно строили бы себе на украденные миллионы очередной коттедж на берегу Черного моря.
Посадить и всю дорогу насиловать
- Расскажите о первом допросе?
- Им были нужны не допросы, а мой арест. Я давал показания по пять, по шесть часов подряд. Следователь пил чай, смотрел в окно. Спустя несколько часов моих показаний, четких и очень подробных, он поворачивался ко мне с улыбкой и объявлял: «Новиков от ответа уклонился, так и запишем». Иногда допросы проводились вообще без меня. Протоколы подписывал без меня неизвестный мне адвокат. Но через некоторое время им и это надоело.
Меня раздели догола, привели в кабинет. Начальник следственного отдела, полковник с тридцатилетним стажем, весь такой якобы заслуженный, с наградами, сначала вел торг, просил признать капельку вины и закончить все это по-тихому, в крайнем случае посидеть пару лет, но не получить за это 25.
Я говорю: «А можно меня не раздевать догола, пожалуйста». Он отвечает: «Мы тебя не только разденем, мы тебя посадим в вагон. Куда ты у нас хочешь поехать? В Москву хочешь поехать, на нас жаловаться? Хочешь выступить в Дисциплинарном судебном присутствии или в Верховном суде? Начальник следственного изолятора, посадите Новикова в вагон с зэками и сделайте так, чтобы Новикова всю дорогу насиловали».
- Им были нужны не допросы, а мой арест. Я давал показания по пять, по шесть часов подряд. Следователь пил чай, смотрел в окно. Спустя несколько часов моих показаний, четких и очень подробных, он поворачивался ко мне с улыбкой и объявлял: «Новиков от ответа уклонился, так и запишем». Иногда допросы проводились вообще без меня. Протоколы подписывал без меня неизвестный мне адвокат. Но через некоторое время им и это надоело.
Меня раздели догола, привели в кабинет. Начальник следственного отдела, полковник с тридцатилетним стажем, весь такой якобы заслуженный, с наградами, сначала вел торг, просил признать капельку вины и закончить все это по-тихому, в крайнем случае посидеть пару лет, но не получить за это 25.
Я говорю: «А можно меня не раздевать догола, пожалуйста». Он отвечает: «Мы тебя не только разденем, мы тебя посадим в вагон. Куда ты у нас хочешь поехать? В Москву хочешь поехать, на нас жаловаться? Хочешь выступить в Дисциплинарном судебном присутствии или в Верховном суде? Начальник следственного изолятора, посадите Новикова в вагон с зэками и сделайте так, чтобы Новикова всю дорогу насиловали».
Потом, видимо, захотел кушать, человек он пышный, и решил ускорить процесс. Взял пачку документов со стола и начал меня ими бить по лицу, голове. Кричал: «Тебя, козла, нужно повесить на первом столбе. Ты забыл, что право - это есть возведенная в закон воля господствующего класса, а ты к нему не относишься».
А когда я спрашивал, в чем же я так провинился, что меня надо повесить, разъяснил мне, что я мешаю судьям понемножку «щипать» народ и за это же буду ими строго наказан.
Стою я голый, ошарашенный, а начальник следствия дает мне бумаги, говорит: «Видишь, председатель суда, где ты работал, застрелился. Видимо, тебя ждет такая же участь. Сделаем для этого все возможное».
Вообще, за время, что я провел в СИЗО, я научился бороться со стыдливостью. Не по своей воле оказался последователем нудистов. Любое формальное положение о досмотре заключенного можно довести до абсурда, поэтому меня раздевали в день до девяти раз.
Говорили: «Ваша честь, ну какой сегодня вы нам покажете стриптиз?»
Голышом я махал руками, ногами, приседал, отжимался. Потом голышом бегал по коридорам изолятора. Подобная процедура называлась зарядкой, если было утро, а во все остальное время суток - плановым или внеплановым обыском и досмотром. Стоял голышом у стенки часами, ждал, пока они осматривали мои вещи. Один раз сказал, что, если им так нравится мой голый вид, могу вообще не одеваться.
- Такие заявления, мне кажется, могли только разозлить?
- Да, после этого мы перешли к водным процедурам. Меня заводили в бетонную клетушку - душевую два на два метра размером - и включали напор ледяной воды. Я вжимался в угол, скукоживался и ждал иногда по часу, иногда по два, когда все это закончится. Закалялся.
Было страшно. Тревожно. Думал иногда - лучше б из гуманных соображений застрелили.
Потом они узнали, что у меня клаустрофобия. Я испытывал сильный дискомфорт в тесных замкнутых пространствах, а камера крохотная, кровать на 30 сантиметров меньше моего роста, и я, дурачок, думая, что это будет учтено, пожаловался на это доктору. Какая же была радость в следственном отделе! С тех пор, как я озвучил эту медицинскую жалобу врачу, все мое время стало проходить исключительно в металлических ящиках. Меня закрывали в кузове конвойной машины, где я, даже согнувшись, помещался с трудом и не мог пошевелиться, а дверь захлопывалась за два сантиметра от моего носа. Они меня в нее заводили якобы для поездки куда-то, понятно, что мы никуда не ехали. Выключали вентиляцию, свет и держали так весь день. Потом говорили, что заседание отложено, и меня выволакивали на воздух. Вы помните, какое было жаркое прошлое лето. Температура в Краснодаре доходила до плюс 55 градусов. У меня неделями шла кровь из ушей, постоянно терял сознание.
- А жаловаться?
- Жаловаться на них я мог только им самим. По тому же самому принципу дело против меня вели судьи, которых я же обвинил в преступлениях. Вот к какому они должны были прийти решению? На самом деле лучшим для них решением была бы моя смерть. Но убить меня они сами не смогли или не решились. В идеале сделать это я должен был сам.
Но при этом я написал более 2000 жалоб и обращений. Все их направили для проверки тем же лицам, которые участвовали в издевательствах надо мной.
- Кстати, с кем вы сидели в камере?
- Сидел с министром внутренних дел Бурятии Виктором Сюсюрой, с начальником Адыгейской таможни. Потом меня перевели в камеру к вору в законе. Сидим, смотрим друг на друга. Он меня спрашивает: «Судья, ты понимаешь, что я должен тебя здесь убить или покалечить? Мне еще по этапу идти, и если я этого не сделаю, то сам не выживу. Делать это я не хочу, но если ты останешься в камере до утра, то придется. Давай думать, как нам обоим избежать ненужных неприятностей».
- Придумали?
- Да, он начал стучать в дверь и требовать с криком, чтобы меня убрали. Вечером меня перевели в другую камеру, сказали, что не знали, будто я судья, и случайно к авторитету посадили. Там меня уже нормально приняли. Встречался со многими хорошими людьми. Надо мной спал один паренек. Щуплый такой, а оказалось, что он воевал, заслужил какую-то медаль. Посадил его на три с половиной года участковый, который влюбился в его девушку. Пока делили красавицу, полицейский сфабриковал на него дело о краже резинового коврика у подъезда детского сада. Нашел двух бомжей-свидетелей и отправил конкурента за девичье сердце в тюрьму. Я посмотрел его дело - липовое. Посадил перед собой, заставил написать нужные заявления. Через месяц его освободили. Поменяли наказание на условное. С этого момента я приобрел популярность. Многие камеры просили, чтобы меня перевели к ним. А после того как я начал тайно помогать писать жалобы надзирателям по их личным вопросам, в благодарность ночью мне в камеру приносили шашлык, жизнь стала напоминать сюжет фильма «Побег из Шоушенка». В последней камере, где я отбывал свое заточение, удостоился предложения стать смотрящим «хаты». Тогда я, как удостоенный такой чести, отменил эту должность и прекратил содружество с неизвестными нам камерами посредством дорог. Потом, общим голосованием, а нас было около десяти человек, решили разговаривать исключительно на русском поэтическом языке.
- Каким образом такие люди, как ваш сокамерник - герой чеченской войны, вообще попадают в тюрьму?
- Попасть в тюрьму можно, не угодив следователю, прокурору, судье, и вникать в эту ситуацию никто не будет. Зачастую делается это для того, чтобы вывести человека из жизни, чтобы он кому-то не мешал.
А когда я спрашивал, в чем же я так провинился, что меня надо повесить, разъяснил мне, что я мешаю судьям понемножку «щипать» народ и за это же буду ими строго наказан.
Стою я голый, ошарашенный, а начальник следствия дает мне бумаги, говорит: «Видишь, председатель суда, где ты работал, застрелился. Видимо, тебя ждет такая же участь. Сделаем для этого все возможное».
Вообще, за время, что я провел в СИЗО, я научился бороться со стыдливостью. Не по своей воле оказался последователем нудистов. Любое формальное положение о досмотре заключенного можно довести до абсурда, поэтому меня раздевали в день до девяти раз.
Говорили: «Ваша честь, ну какой сегодня вы нам покажете стриптиз?»
Голышом я махал руками, ногами, приседал, отжимался. Потом голышом бегал по коридорам изолятора. Подобная процедура называлась зарядкой, если было утро, а во все остальное время суток - плановым или внеплановым обыском и досмотром. Стоял голышом у стенки часами, ждал, пока они осматривали мои вещи. Один раз сказал, что, если им так нравится мой голый вид, могу вообще не одеваться.
- Такие заявления, мне кажется, могли только разозлить?
- Да, после этого мы перешли к водным процедурам. Меня заводили в бетонную клетушку - душевую два на два метра размером - и включали напор ледяной воды. Я вжимался в угол, скукоживался и ждал иногда по часу, иногда по два, когда все это закончится. Закалялся.
Было страшно. Тревожно. Думал иногда - лучше б из гуманных соображений застрелили.
Потом они узнали, что у меня клаустрофобия. Я испытывал сильный дискомфорт в тесных замкнутых пространствах, а камера крохотная, кровать на 30 сантиметров меньше моего роста, и я, дурачок, думая, что это будет учтено, пожаловался на это доктору. Какая же была радость в следственном отделе! С тех пор, как я озвучил эту медицинскую жалобу врачу, все мое время стало проходить исключительно в металлических ящиках. Меня закрывали в кузове конвойной машины, где я, даже согнувшись, помещался с трудом и не мог пошевелиться, а дверь захлопывалась за два сантиметра от моего носа. Они меня в нее заводили якобы для поездки куда-то, понятно, что мы никуда не ехали. Выключали вентиляцию, свет и держали так весь день. Потом говорили, что заседание отложено, и меня выволакивали на воздух. Вы помните, какое было жаркое прошлое лето. Температура в Краснодаре доходила до плюс 55 градусов. У меня неделями шла кровь из ушей, постоянно терял сознание.
- А жаловаться?
- Жаловаться на них я мог только им самим. По тому же самому принципу дело против меня вели судьи, которых я же обвинил в преступлениях. Вот к какому они должны были прийти решению? На самом деле лучшим для них решением была бы моя смерть. Но убить меня они сами не смогли или не решились. В идеале сделать это я должен был сам.
Но при этом я написал более 2000 жалоб и обращений. Все их направили для проверки тем же лицам, которые участвовали в издевательствах надо мной.
- Кстати, с кем вы сидели в камере?
- Сидел с министром внутренних дел Бурятии Виктором Сюсюрой, с начальником Адыгейской таможни. Потом меня перевели в камеру к вору в законе. Сидим, смотрим друг на друга. Он меня спрашивает: «Судья, ты понимаешь, что я должен тебя здесь убить или покалечить? Мне еще по этапу идти, и если я этого не сделаю, то сам не выживу. Делать это я не хочу, но если ты останешься в камере до утра, то придется. Давай думать, как нам обоим избежать ненужных неприятностей».
- Придумали?
- Да, он начал стучать в дверь и требовать с криком, чтобы меня убрали. Вечером меня перевели в другую камеру, сказали, что не знали, будто я судья, и случайно к авторитету посадили. Там меня уже нормально приняли. Встречался со многими хорошими людьми. Надо мной спал один паренек. Щуплый такой, а оказалось, что он воевал, заслужил какую-то медаль. Посадил его на три с половиной года участковый, который влюбился в его девушку. Пока делили красавицу, полицейский сфабриковал на него дело о краже резинового коврика у подъезда детского сада. Нашел двух бомжей-свидетелей и отправил конкурента за девичье сердце в тюрьму. Я посмотрел его дело - липовое. Посадил перед собой, заставил написать нужные заявления. Через месяц его освободили. Поменяли наказание на условное. С этого момента я приобрел популярность. Многие камеры просили, чтобы меня перевели к ним. А после того как я начал тайно помогать писать жалобы надзирателям по их личным вопросам, в благодарность ночью мне в камеру приносили шашлык, жизнь стала напоминать сюжет фильма «Побег из Шоушенка». В последней камере, где я отбывал свое заточение, удостоился предложения стать смотрящим «хаты». Тогда я, как удостоенный такой чести, отменил эту должность и прекратил содружество с неизвестными нам камерами посредством дорог. Потом, общим голосованием, а нас было около десяти человек, решили разговаривать исключительно на русском поэтическом языке.
- Каким образом такие люди, как ваш сокамерник - герой чеченской войны, вообще попадают в тюрьму?
- Попасть в тюрьму можно, не угодив следователю, прокурору, судье, и вникать в эту ситуацию никто не будет. Зачастую делается это для того, чтобы вывести человека из жизни, чтобы он кому-то не мешал.
Самые суровые судьи - женщины
- Говорят, что у судей есть свой план посадок, мол, за тысячу осужденных - премия миллион.
- Миллион не дадут, но всеобщее одобрение, похвалу и признание судья, конечно, получает. Это то, что не изучается в университете, то, что было для меня открытием, когда я пришел на работу судьей. Есть такое понятие - карательная практика, так вот показатели этой практики в зависимости от той или иной социально-политической ситуации всегда меняются. Поступают советы, указания о необходимости ужесточения наказания, и тогда на совещаниях ставятся в пример самые успешные, самые активные судьи, карательная практика которых составляет 100 процентов: обычно самые суровые судьи - женщины. На их фоне другие, которые давали наказания, не связанные с лишением свободы, предавались суровой критике вышестоящих коллег. А почему судья назначает суровое наказание? Потому что для судьи отмена приговора за мягкостью наказания - это очень серьезное нарушение, и, как часто нас предупреждали, две-три такие отмены - и вы можете лишиться звания судьи. Могут уволить с работы, поскольку априори полагается - мягкое наказание судья может дать, только получив за это взятку! Такая вот презумпция виновности. Поэтому судье лучше перестраховаться: пусть наказание будет суровым, тогда у судьи все будет хорошо. Кстати, если судья хочет карьерного роста, то отсутствие суровых приговоров расценивают как брак в работе.
- Интересно ваше мнение, могли ли прислать судье Хамовнического суда Виктору Данилкину уже готовый, написанный приговор по второму «делу ЮКОСа» из Мосгорсуда? Об этом спорили.
- Заявления о том, что судья Данилкин подписал заранее написанный приговор, - это полная глупость. Полная, потому что даже человек, находящийся в зависимом положении, никогда не сможет перекладывать свою работу на плечи начальника, а начальники не дураки, за подчиненных работу делать не будут. Приговор, я уверен, написан исключительно им самим, и его невозможно написать без материалов уголовного дела, которое вряд ли можно было вывезти за пределы здания суда. Чем руководствуется судья при вынесении того или иного решения, достоверно может знать лишь он сам.
- Как вам удалось выйти на свободу, откупились?
- Сергей, ну как я могу откупиться от людей, которые только при мне получили сто миллионов долларов? Конституционный суд дал заключение, что подобные действия в отношении меня законными не являются.
- А я думал, курочка по зернышку, как выразился ваш знакомый следователь, «щиплет».
- Это точно. К нам в суд приходят молодые судьи, которые в постановлениях пишут «чиво» вместо «чего». За чаем в приватной обстановке, расслабившись, они не раз задавали вопрос, как скоро отобьется их должность.
- Судя по вопросу, скоро.
- Сочи в этом вопросе - волшебное место. До назначения в Хостинский суд я работал в Усть-Лабинском районном суде Краснодарского края. Видел там нищих, бедных судей, достойных всяческого почтения и уважения. Когда попал в Сочи и увидел судейские особняки по восемь миллионов долларов, первые два года не мог прийти в себя. Потом понял, откуда деньги. В СИЗО был один показательный момент. Я смотрел телевизор, и вдруг объявляют, что убит известный сочинский криминальный авторитет по кличке Карась, показывают его дворцы, яхту, машины: «майбах», «феррари», «бентли», «порше». Оказывается, товарищ занимался незаконным строительством небоскребов в городе! А я-то знал этого Карася как Эдуарда Кагосяна - почти моего коллегу, помощника судьи. Только по телевизору о его официальном статусе почему-то ни гу-гу.
- Миллион не дадут, но всеобщее одобрение, похвалу и признание судья, конечно, получает. Это то, что не изучается в университете, то, что было для меня открытием, когда я пришел на работу судьей. Есть такое понятие - карательная практика, так вот показатели этой практики в зависимости от той или иной социально-политической ситуации всегда меняются. Поступают советы, указания о необходимости ужесточения наказания, и тогда на совещаниях ставятся в пример самые успешные, самые активные судьи, карательная практика которых составляет 100 процентов: обычно самые суровые судьи - женщины. На их фоне другие, которые давали наказания, не связанные с лишением свободы, предавались суровой критике вышестоящих коллег. А почему судья назначает суровое наказание? Потому что для судьи отмена приговора за мягкостью наказания - это очень серьезное нарушение, и, как часто нас предупреждали, две-три такие отмены - и вы можете лишиться звания судьи. Могут уволить с работы, поскольку априори полагается - мягкое наказание судья может дать, только получив за это взятку! Такая вот презумпция виновности. Поэтому судье лучше перестраховаться: пусть наказание будет суровым, тогда у судьи все будет хорошо. Кстати, если судья хочет карьерного роста, то отсутствие суровых приговоров расценивают как брак в работе.
- Интересно ваше мнение, могли ли прислать судье Хамовнического суда Виктору Данилкину уже готовый, написанный приговор по второму «делу ЮКОСа» из Мосгорсуда? Об этом спорили.
- Заявления о том, что судья Данилкин подписал заранее написанный приговор, - это полная глупость. Полная, потому что даже человек, находящийся в зависимом положении, никогда не сможет перекладывать свою работу на плечи начальника, а начальники не дураки, за подчиненных работу делать не будут. Приговор, я уверен, написан исключительно им самим, и его невозможно написать без материалов уголовного дела, которое вряд ли можно было вывезти за пределы здания суда. Чем руководствуется судья при вынесении того или иного решения, достоверно может знать лишь он сам.
- Как вам удалось выйти на свободу, откупились?
- Сергей, ну как я могу откупиться от людей, которые только при мне получили сто миллионов долларов? Конституционный суд дал заключение, что подобные действия в отношении меня законными не являются.
- А я думал, курочка по зернышку, как выразился ваш знакомый следователь, «щиплет».
- Это точно. К нам в суд приходят молодые судьи, которые в постановлениях пишут «чиво» вместо «чего». За чаем в приватной обстановке, расслабившись, они не раз задавали вопрос, как скоро отобьется их должность.
- Судя по вопросу, скоро.
- Сочи в этом вопросе - волшебное место. До назначения в Хостинский суд я работал в Усть-Лабинском районном суде Краснодарского края. Видел там нищих, бедных судей, достойных всяческого почтения и уважения. Когда попал в Сочи и увидел судейские особняки по восемь миллионов долларов, первые два года не мог прийти в себя. Потом понял, откуда деньги. В СИЗО был один показательный момент. Я смотрел телевизор, и вдруг объявляют, что убит известный сочинский криминальный авторитет по кличке Карась, показывают его дворцы, яхту, машины: «майбах», «феррари», «бентли», «порше». Оказывается, товарищ занимался незаконным строительством небоскребов в городе! А я-то знал этого Карася как Эдуарда Кагосяна - почти моего коллегу, помощника судьи. Только по телевизору о его официальном статусе почему-то ни гу-гу.
- Расскажите, а как вообще назначаются судьи?
- Согласно Конституции судья назначается президентом. Мое удостоверение подписывал еще Владимир Владимирович Путин - самый уважаемый мною человек. Они с Дмитрием Анатольевичем Медведевым принимают комплексные меры по борьбе с коррупцией, в том числе и в судебных органах. Однако президент и премьер-министр не в состоянии встречаться с каждым, и они доверяют тем бумагам, которые собирают в отношении кандидата прокурор района, начальник полиции, начальники ФСБ, налоговой инспекции и таможни. Любой кандидат на должность судьи должен пройти это сито. А в чем заключается проверка? Ты должен прийти к ним на поклон и, по сути, изначально попасть в зависимое положение от всех этих лиц.
Я не раз был свидетелем, как судьи кричали, смеялись и всячески издевались во время слушания дела над представителем прокуратуры, но были вынуждены, несмотря на всю нелепость, поддержать обвинение и удовлетворить ходатайства прокурорских.
Я считаю, судей должна избирать общественность, как это было в СССР. Судья должен быть честью и совестью этих людей, ведь они судьбы ему свои доверяют.
А сейчас получается, что судья просто пришел на работу зарабатывать деньги.
Мальчик с красным дипломом юридического факультета никогда не станет судьей, поскольку судейские мантии, в тех же пятнах, стали передаваться от поколения к поколению.
Несмотря на колоссальное противодействие на местах, при Дмитрии Анатольевиче Медведеве началось постепенное эволюционное реформирование судебной системы. Только благодаря его инициативе в Законе о статусе судей появилась поправка, которая исключала трехлетний срок полномочий для впервые назначаемого на пост судьи. Это дало судьям дополнительную свободу в принятии решений. Очень важной стала инициатива о сокращении сроков полномочий председателей судов - она напрямую направлена против коррупции. Недавно появилось одно любопытное препятствие к назначению судей. Начали отказывать тем, у кого в одной семье папа - судья, мама - адвокат, а сын - полицейский или работник прокуратуры.
- А что, такие семьи есть?
- Множество. После появления этой формы препятствия прокатилась волна разводов в судейских семьях. Жены стали уходить, брать девичьи фамилии.
- Бедные...
- Бедные люди, кто попадает в лапы такой семьи, сравнить которую можно только с организованной преступной группировкой. Разводы фиктивные. Фамилия другая, а живут по-прежнему в одном особняке, занимаются одним и тем же делом.
- Согласно Конституции судья назначается президентом. Мое удостоверение подписывал еще Владимир Владимирович Путин - самый уважаемый мною человек. Они с Дмитрием Анатольевичем Медведевым принимают комплексные меры по борьбе с коррупцией, в том числе и в судебных органах. Однако президент и премьер-министр не в состоянии встречаться с каждым, и они доверяют тем бумагам, которые собирают в отношении кандидата прокурор района, начальник полиции, начальники ФСБ, налоговой инспекции и таможни. Любой кандидат на должность судьи должен пройти это сито. А в чем заключается проверка? Ты должен прийти к ним на поклон и, по сути, изначально попасть в зависимое положение от всех этих лиц.
Я не раз был свидетелем, как судьи кричали, смеялись и всячески издевались во время слушания дела над представителем прокуратуры, но были вынуждены, несмотря на всю нелепость, поддержать обвинение и удовлетворить ходатайства прокурорских.
Я считаю, судей должна избирать общественность, как это было в СССР. Судья должен быть честью и совестью этих людей, ведь они судьбы ему свои доверяют.
А сейчас получается, что судья просто пришел на работу зарабатывать деньги.
Мальчик с красным дипломом юридического факультета никогда не станет судьей, поскольку судейские мантии, в тех же пятнах, стали передаваться от поколения к поколению.
Несмотря на колоссальное противодействие на местах, при Дмитрии Анатольевиче Медведеве началось постепенное эволюционное реформирование судебной системы. Только благодаря его инициативе в Законе о статусе судей появилась поправка, которая исключала трехлетний срок полномочий для впервые назначаемого на пост судьи. Это дало судьям дополнительную свободу в принятии решений. Очень важной стала инициатива о сокращении сроков полномочий председателей судов - она напрямую направлена против коррупции. Недавно появилось одно любопытное препятствие к назначению судей. Начали отказывать тем, у кого в одной семье папа - судья, мама - адвокат, а сын - полицейский или работник прокуратуры.
- А что, такие семьи есть?
- Множество. После появления этой формы препятствия прокатилась волна разводов в судейских семьях. Жены стали уходить, брать девичьи фамилии.
- Бедные...
- Бедные люди, кто попадает в лапы такой семьи, сравнить которую можно только с организованной преступной группировкой. Разводы фиктивные. Фамилия другая, а живут по-прежнему в одном особняке, занимаются одним и тем же делом.
В тюрьме можно порасти мхом
- Дмитрий Владимирович, вы все это не боитесь рассказывать, может, вам воспользоваться программой защиты свидетелей?
- Это же сказка. Тем более, она применима только тогда, когда речь идет о защите от чистого криминала, от лиц, которые не сидят в судейских и прокурорских креслах.
Закон не может защитить вас от коррупционеров в мантиях или погонах.
Вот мои сокамерники жаловались, что по их делу проходит замначальника УФСБ по Краснодарскому краю, который сейчас находится в федеральном розыске, и это очень затрудняет дело. Это же надо, служил чекист, служил, был такой кристально честный - и на тебе: заработал миллионы долларов на контрабанде. Значит, не все так чисто. Я не говорю, что все негодяи, но такие люди основательно запачкали репутацию ФСБ.
Со мной сидел человек, которого судят за экономические преступления. Он рассказывал мне удивительные вещи. Сначала у него просили три миллиона за изменение меры пресечения. Потом просили $500 тысяч за сокращение возможного наказания вдвое. Он говорит - буду бороться, я не виновен. Но это никого не интересует. Начальник следствия хвалится тем, что у него в истории не было прекращенных уголовных дел. О чем это говорит? О том, что в момент возбуждения уголовного дела перестают искать истину, а пытаются защитить только свою репутацию. Уж если возбудили, то наверняка. Факт возбуждения дела означает проверку доводов с помощью уголовно-правовых средств, и если уж не было прекращений, то это говорит о сумасшедшей коррупционной составляющей. Его любимая фраза - ты у меня мхом порастешь, но не выйдешь отсюда.
Я не борюсь с системой, я хочу, чтобы все это поняли. Я говорю о конкретных личностях, по действиям которых складывается неправильное суждение о системе. Я считаю, что наш Гражданский кодекс - это верх юридической мысли, это кладезь, это чудо по содержанию тех положений, в которые вошли проверенные временем положения со времен кодекса Наполеона. У нас прекрасные законы, только их никто не знает, а применяют в зависимости от настроения, погоды и вспышек на Солнце. У нас отсутствует единообразие судебной практики. Сегодня вы придете с иском и получите его удовлетворение. Завтра с ним придете и получите полный отказ. При совершенно одинаковых условиях люди получают различные решения. О чем это говорит? Это говорит об отсутствии равенства перед законом и судом.
«Я поручу оперативно проработать дополнения к механизму конкурсного отбора судей и их привлечения к дисциплинарной ответственности... Беспристрастный, справедливый и эффективный суд нужен всем гражданам страны, нужен любому человеку и любой организации.»- Это же сказка. Тем более, она применима только тогда, когда речь идет о защите от чистого криминала, от лиц, которые не сидят в судейских и прокурорских креслах.
Закон не может защитить вас от коррупционеров в мантиях или погонах.
Вот мои сокамерники жаловались, что по их делу проходит замначальника УФСБ по Краснодарскому краю, который сейчас находится в федеральном розыске, и это очень затрудняет дело. Это же надо, служил чекист, служил, был такой кристально честный - и на тебе: заработал миллионы долларов на контрабанде. Значит, не все так чисто. Я не говорю, что все негодяи, но такие люди основательно запачкали репутацию ФСБ.
Со мной сидел человек, которого судят за экономические преступления. Он рассказывал мне удивительные вещи. Сначала у него просили три миллиона за изменение меры пресечения. Потом просили $500 тысяч за сокращение возможного наказания вдвое. Он говорит - буду бороться, я не виновен. Но это никого не интересует. Начальник следствия хвалится тем, что у него в истории не было прекращенных уголовных дел. О чем это говорит? О том, что в момент возбуждения уголовного дела перестают искать истину, а пытаются защитить только свою репутацию. Уж если возбудили, то наверняка. Факт возбуждения дела означает проверку доводов с помощью уголовно-правовых средств, и если уж не было прекращений, то это говорит о сумасшедшей коррупционной составляющей. Его любимая фраза - ты у меня мхом порастешь, но не выйдешь отсюда.
Я не борюсь с системой, я хочу, чтобы все это поняли. Я говорю о конкретных личностях, по действиям которых складывается неправильное суждение о системе. Я считаю, что наш Гражданский кодекс - это верх юридической мысли, это кладезь, это чудо по содержанию тех положений, в которые вошли проверенные временем положения со времен кодекса Наполеона. У нас прекрасные законы, только их никто не знает, а применяют в зависимости от настроения, погоды и вспышек на Солнце. У нас отсутствует единообразие судебной практики. Сегодня вы придете с иском и получите его удовлетворение. Завтра с ним придете и получите полный отказ. При совершенно одинаковых условиях люди получают различные решения. О чем это говорит? Это говорит об отсутствии равенства перед законом и судом.
