суббота, 31 марта 2012 г.

Внимание! Прошу всех оказать нам поддержку в суде

3 апреля в 10.00 в районном суде Малоярославца состоится судебное заседание в отношении моего мужа А.В. Цареградского. В ходе судебного расследования было установлено, что он невиновен. Однако, доказательства невиновности и УК РФ для суда Малоярославца не указ. Я прошу всех журналистов и просто заинтересованных лиц, которым интересна тема беспредела в правоохранительной системе,  приехать на это заседание. Внимание общественности может помочь судье принять законное решение.

Сообщаю также, что о ситуации с моей семьей на сайте партии "Великая Россия" опубликована статья  «Геноцид: как это делается»   

В материалах этого сайта также есть пояснения о том, против кого сегодня возбуждают уголовные дела по ст. 282 и 280.  Выводы однозначные - это политическая статья, по которой возбуждают уголовные дела против русских патритов, приписывая им эксремизм. Исходя из этого можно заключить, что деятельность нашей организации, направленная на оздоровление матерей и детей в России, воспитание детей и формирование у них адекватного мировоззрения, знакомство с основами русскуй культуры, поддержка грудного вскармливания и биологически нормальных родов - это государственное преступление. Парадокс? Но, к сожалению мы не единственные.


Объявление. Публикация материалов дела временно приостановлена из-за изъятия у меня во время обыска компьютера, который содержал все материалы уголовного дела и переписку с различными инстанциями.


Каким образом формируется общественное мнение о сектах и сектантах
На портале "Религия и право" опубликована статья Инны Загребиной "Не вешайте на себя ярмо сектантов" http://religionip.ru/node/695#comment-807
В этой статье автор говорит об общих вопросах, которые приоткрывают и скрытые механизмы, действующие в нашей ситуации. Небезынтересными являются также комментарии под этой статьей, где опять упоминается незабвенный Дворкин.

пятница, 30 марта 2012 г.

Обыск на московской квартире Ж.В. Цареградской по ст. 282 УК РФ


Продолжение истории, описанной в статье «Возвращение 37 года или ...» не заставило себя ждать. Как вы уже знаете, сначала расправились с моим мужем, отцом семейства, посадив его при отсутствии состава преступления в тюрьму и бесконечно продляя ему стражу. А теперь расправляются и со мной, как с матерью неугодного семейства. Вернемся к началу для более внятного изложения событий. В самом начале истории моего мужа Андрея Владимировича Цареградского взяли под стражу по оговору за покушение на убийство по ст. 105 уголовное дело №3699, а потом квалификацию изменили на ст. 111 и 112 (это телесные повреждения, при том, что у него не было пистолета; тот пистолет, который ему приписали, был без обоймы; от него не было найдено ни одной стрелянной гильзы; все найденные гильзы были от пистолета, из которого стрелял мой сын; эти гильзы согласно протоколу осмотра лежали там, где мой сын отбивался от Калинина, желавшего его зарезать; все выстрелы на видеозаписи идентичны и производились из одного пистолета и в довершение всего мой муж левша, а значит, расположение ранений у пострадавших неизбежно должно было быть другим).


Чудо обыск 03.10.2010 года
На основании возбужденного уголовного дела 03.10.2010 года был проведен обыск. Однако, при проведении обыска, изымались предметы, которые не имели никакого отношения к инкриминируемому преступлению, т.е. к ст.105 или к ст.111 или 112: страйкбольное оружие, взятое напрокат для проведения игры (мы просто не успели вернуть его владельцу), другие предметы, похожие на оружие; оргтехника и жесткий диск моей знакомой; видеозапись празднования 20-тилетия нашего Центра «Рожана»; 10 000 рублей; флешплеер; GPC-навигатор; все стреляные гильзы времен Великой Отечественной и более поздние (коллекция мальчишек) и т.д. При этом не были изъяты нож, с которым нападали на моего сына, палки и кресло, которыми били меня, эелектрошокер, которым собиралась воспользоваться Мовляйко В.В. при грабеже нашего дома. Неправда, ли странный набор «доказательств», изъятых при обыске по уголовному делу о нанесении телесных повреждений – компьютером телесные повреждения никто не наносил и 10 000 рублей по морде не бил!

Хочу обратить внимание на еще несколько немаловажных деталей, которые имеют значение: 9 сентября 2010 года было похищен наш сын Даримир – уголовное дело не возбуждено, ребенок следствием в семью не возвращен; 8 и 9 сентября было совершено открытое хищение нашего имущества с нашей территории – уголовное дело не возбуждено; 2 октября 2010 года было совершено разбойное нападение с целью грабежа и возможно моего убийства – уголовное дело не возбуждено. Все эти действия совершает одна и та же организованная группа лиц в составе 15 человек, возглавляемая Мовляйко В.В. Впоследствии похищенный мальчик пережил сексуальные домогательства со стороны Казаковой А.А., была совершена кража нашего имущества теми же лицами (Казакова А.А., Юсифова Д.А., Казаков А.В.) – по договоренности со следственным комитетом Малоярославца уголовные дела тоже не были возбуждены.

Зато следователь Денисов Д.В., который незаконно возбудил уголовное дело против моего мужа и сына Пересвета по несоответствующей действительности квалификации, в рамках уже возбужденного уголовного дела выделяет материал по ст. 282 и 239. При этом он руководствуется какими-то записками (установлено, что не моими), найденными в недрах компьютеров которые были изъяты во время обыска, а также арендованным стайкбольным оружием. Он же покупает заключения специалистов, которые основываясь «ни на чем» (документы которые нам не принадлежат и квалификация дела, которая не соответствует действительности) делают заключения, что Центр перинатального воспитания и поддержки грудного вскармливания «Рожана» - тоталитарная деструктивная секта. Сами специалисты называли суммы покупки их неправдоподобных заключений от 80 000 рублей. Первой ласточкой, объяснившей причины заключения моего мужа под стражу, стало интервью, которое в октября 2010 года дала руководитель следственного отдела Малоярославца Римма Павловна Шестакова корреспонденту газеты «Калужский перекресток». Это интервью опубликовано в этой газете в статье «Сектанты расстреляли москвичей». Здесь она радостно заявляла обо мне и муже, как о сектантах.


"Честность" судов против экстремизма
Нескрываемый план объявления нас экстремистами, для того, чтобы прекратить деятельность нашей организации НП Центр «Рожана», вырисовался из целого ряда действий, совершенных в отношении нашей семьи впоследствии. Судья Малоярославецкого мирового суда Георгиевская по договоренности со следствием оправдала Казкова А.В. и Путилова А.Ю., нанесших мне побои 2.10.2010 года. Факт побоев остался, о чем свидетельствует заключение судмедэксперта, но виновных нет. Из рассказов разных лиц, посещавших мировой суд Малояролсавца известно, что судья Георгиевская не просто договаривалась со следствием, а получала взятку. Суммы называют разные, но придерживаются версии в 300 000 рублей. Судьи районного Малояролсавецкого суда Локтева Е.В. и Власов по договоренности со следствием (Денисов Д.В. и Шестакова Р.П.) продляют стражу моему мужу в нарушение всего и вся, но в то же время лично ко мне приходят посредники просить взятку в размере 500 000 рублей за промежуточное решение суда Малоярославца об отменен стражи. А Локтева при этом распинается, что она 19 лет работает в суде и взяток не берет. А стражу она продляет моему мужу как сектанту и об этом во всю гудят секретари суда вместе с приставами!

В итоге дело №3699 было разделено на отца и сына и часть по отцу поступила в районный суд Малоярославца в декабре месяце. В январе началось судебное следствие с председательствующим судьей Локтевой Е.В., направленное на скорейшее осуждение моего мужа. Зачем нужно так гнать следствие и отказывать в доказательствах и экспертизах, подтверждающих невиновность моего мужа? Все просто, во-первых судью «попросили», а во-вторых, судье приплатили. А уговоры были очень простые: «Нам надо обвинить Цареградского и его жену в экстремизме, чтобы закрыть их организацию. Поэтому для Цареградского нужен обвинительный приговор!». Вот такая несложная просьба, подкрепленная деньгами, была обращена к судье Малоярославца Локтевой Е.В. и она, конечно же, пошла навстречу.


Защита права на жизнь - это эксремизм
А  дело по ст. 282 и 239 потихоньку развивалось, и 30 января 2012 года СУ по Калужской области СК РФ было возбуждено уголовное дело по ст. 282 по факту издания материнской газеты «Критерион». Эту литературу нашли экстремисткой, разжигающей национальную рознь и т.д. Изданием этой газеты занимался Комитет Материнского Надзора, созданный из мамочек, которые прошли обучение в нашем центре и считали, что в нашей стране они социально не защищены, что слишком многое мешает им воспитывать нормальных здоровых детей. Председателем Комитета был Гусенко Эльмира Митхадовна, которая и занималась всеми делами этой организации. Своим маленьким изданием они привлекали внимание к общественно важным проблемам: вакцинация, ювенальная юстиция, кривая правоохранительная система, медицинский беспредел, нарушение прав женщин и т.д. Например, там освещались преимущества домашних родов, и утверждалось, что женщина имеет право выбирать место для родов и это может быть совсем не роддом. Поднимались и общефилософские проблемы, проблемы нравственного воспитания, словом все то, с чем сталкивается мама, воспитывая ребенка и желая дать ему право на лучшее будущее. Но эта женская инициатива была записана в разряд экстремизма.


Обыск в моей квартире для фальсификации дела по экстремизму
В результате на основании возбужденного 30 января 2012 года уголовного дела 29 марта 2012 года у меня на московской квартире сотрудники СУ по Калужской области СК РФ провели обыск. Обыск проводился на основании постановления Малоярославецкого районного суда, подписанного председателем суда Гонтовым и прокурором Албаковым, который выступает в качестве гособвинителя в суде против моего мужа. (Кстати, прокурор Албаков поклялся «закопать» нашу семью, что собственно и делает). В обыске участвовали Столбчиков Максим Георгиевич майор юстиции, Третьяков Максим Александрович майор юстиции, Багдаев Ацамаз Александрович майор юстиции. Этих сотрудников ко мне на квартиру направила Гриценко Людмила Леонтьевна руководитель отдела криминалистики СУ по Калужской области СК РФ, следователь, который ведет это дело Киримов Тимур Арифович. 

Сотрудники изъяли брошюру по эмбриологии человека, на вопрос «Зачем им эмбриология?» сказали, что надо. Кроме этого были изъяты архивные материалы «Послеродовой уход», «Новорожденный. Уход и воспитание», материалы сборника статей по грудному вскармливанию, материалы сборника статей по уходу за новорожденным, бюллетень со статьями по грудному вскармливанию, который издавался нашим центром в 90-годы, материалы «Рождественского тренинга», в котором расписано празднование Рождества в русской традиции. На вопрос, «что ищите?» сотрудники отвечали, что им сказали изымать «Критерион» и все, что касается деятельности Центра «Рожана». 

На мой вопрос, что они будут делать с эмбриологией, послеродовым уходом, материалами рождественского тренинга, статьями про грудное вскармливание и другими научными разработками, мне было сказано, что экспертиза установит, содержится ли там разжигание национальной розни и экстремизм или нет. И еще экспертиза установит их научность. Интересно, могла ли экспертиза эпохи возрождения оценить танк, изобретенный Леонардо да Винчи в то время? А может ли наша наука оценить мои разработки, которыми она в принципе никогда не занималась? Кто будет экспертом, если экспертов моего уровня в этой области просто нет?


Изъятие моего нетбука с нежелательными доказательствами 
В довершение у меня изъяли нетбук, вцепившись в него мертвой хваткой, потому что следователь Киримов велел его не упускать. На этом нетбуке содержатся все материалы уголовного дела по мужу и сыну, аудиозаписи судебных заседаний, переписка с Генпрокуратурой, президентом, СК РФ и т.д. А, кроме того, там содержатся аудиозаписи разговоров с Денисовым, аудиозаписи вымогательства денег из меня и моей дочери, аудиозаписи с разговорами, где мне предлагают дать взятку судье Власову г. Малоярославца, судье Локтевой г. Малоярославца, руководителю отдела противодействию эксремизму по Калужской области Чиченкову В.В., аудиозаписи, на которых моего сына Пересвета следователь Денисов склоняет к даче ложных показаний против отца, аудиозаписи, где Казакова и Юсифова склоняют Пересвета к даче заведомо ложных показаний против отца, видеозапись и переписка Казковой, в которой она передает Даримиру указания следователя Денисова, а также свидетельства сексуальных домогательств с ее стороны. Кроме того, там находятся свидетельства получения взятки Денисовым, чтобы он выпустил моего мужа из-под стажи 24 ноября 2011 года на 1 месяц, пока судья Локтева, на взятку которой денег не хватило, не возьмет его снова под стражу, что и произошло 13 января 2012 года.

На мои вопросы о том, понимают ли ребята, что принимают участие в заказе по уничтожению здоровых детей в России, они смущались, но обыск продолжали. В итоге Багдаев Ацамаз Александрович 28 лет от роду учил мою маму 75 лет от роду правильно читать «Символ веры» и вообще пытался обратить ее в веру во Христа. Правда, моя мама не сопротивлялась. При этом колоритно было добавлено, что полиция в Казани, которая пользуется бутылкой из-под шампанского для пыток, это предатели, которых надо расстреливать. А вот они, калужские, не такие. Мне пытались заявить, что калужские ребята очень честные. Но в эти сказки я не верю вот уже 2 года.


Есть ли у меня основания "любить" нашу правоохраниетльную систему?
Уроки со взятками, подлогами и фальсификациями не прошли для меня даром. Я считаю всякого, кто работает в этой зловонной системе преступником просто потому что он пришел туда работать. Разве можно считать честным прокурора Малоярославецкого района Разуваева Дмитрия Петровича, который лично мне на приеме сказал, что «грабеж – это способ возмещения убытков» и поскольку Мовляйко и компания путем грабежа и разбойного нападения на мой дом компенсировали свои убытки, значит они забирали свое и он, как прокурор, никогда не возбудит против них уголовное дело по факту грабежа. Ладно, Малоярославец, где Денисов заявляет мне маме про моего похищенного сына: «Что это вы так за него переживаете? Поиграются и отдадут. Он же живой с ним долго не наиграешься, его кормить надо». А как же Калуга? Заместитель Ефременкова, руководителя СУ по Калужской области, Старов Сергей Анатольевич подтвердил мне мысль Разуваева. Он сказал: «Ну, потому что на вас напали и вынесли ваше имущество мы не будем возбуждать уголовное дело – люди таким образом компенсировали свои убытки! А если вы будете нам письма писать, мы будем писать вам отписки». На мои слова, что известно о судейских взятках в Малоярославце он мне сказал: «Да, нам известно, что там судьи взяточники. Но чтобы разобраться с судьей – это такая непростая история. Поэтому пусть себе – много не возьмут». И скажите мне после этого, что в Калуге работают честные люди, а в Казани нечестные негодяи. Просто в Казани преступление полиции не удалось скрыть! Правда, в Калуге деятели от правоохраниетльной системы свои проделки особо не скрывают – все вполне откровенно шито белыми нитками через край. Так что не за что мне любить преступников в погонах!

вторник, 27 марта 2012 г.

Любовь народа к правозахоронительной системе.

Пока я потихоньку восстанавливаюсь интересуюсь информацией о нашей "правозахоронительной" системе, о судах, полициях и т.д. Постепенно проясняется, что судебной системы не существует. Есть система упихивания честных людей за решетку, чтобы не мешали делать бизнес. По официальным данным на сегодняшний день только 30% людей, находящихся в заключении действительно в чем-то виновны. Чаще всего они бывают виновны не в том, что им вменяют. Остальные 60% вообще ни в чем невиноваты. Это просто честные люди, которых подставили, провели инсценировку, как в нашем случае, и посадили просто так, для галочки. Короче говоря это те, которых "заказали". Интересно, что даже официальная статистика подтверждает, что ежегодно 30% людей, находившихся под стражей оказались невиновными. Впоследствии с них официально сняли обвинение и отпустили. Из этого можно сделать вывод, что "заказ" - это массовая тенденция.

Знакомясь с разной информацией я обнаружила, что когда у судей угоняют машины, когда расстреливают начальника отдела полиции или сотрудника центра "Э", когда взрывают прокуроров или закладывают взрывчатку в здание суда все ликуют и радуются, как будто произошла плановая победа над злейшим врагом. Такие действия расцениваются не как преступление, а как подвиг и в отношении тех, кто это действие совершил задают вопросы: а почему взорвали только одного прокурора? почему у судьи только машину угнали? почему ее саму не грохнули? а почему расстреляли только одного начальника полиции, почему не весь отдел? Вот такими добрыми мыслями народа овеян у нас образ судебно-следственной системы. Из этого становится понятно, что еще чуть-чуть и к этим героям начнут активно присоединяться.

В подтверждение сложившегося черного имиджа нашей правозахоронительной системы я хочу опубликовать показания, которые в суде дал мой сын Пересвет.


Показания Пересвета Цареградского по событиям 02.10.2010 года

 Начало кошмара случилось 2 октября, когда на мою семью напали в нашем загородном домовладении. 11 человек ворвалось на нашу территорию, начали вскрывать наши строения, выносить из них вещи, при чем у них хватило наглости войти в дом, в котором мы жили и украсть драгоценности моей мамы и все ключи от наших строений. Отец вышел во двор и пытался как-то им противостоять, но приехавшие мужики ходили через него как сквозь стенку, а женщины крыли матом. Я стоял с мамой около крыльца. Там же стояла моя сестра Серафима. По каким-то причинам двое из мужиков Казаков А.В. и Калинин П.А. очень быстро пошли в нашу сторону, один был с ножом, а другой с палкой. Один схватил маму за руку, замахнулся палкой и... А другой шел на меня твердым шагом, одной рукой щелкая ножом, а другой, делая жест "Комон бэби". Я пятился назад и очень скоро уперся в забор. Я был так напуган, что... достал травматический пистолет, который взял на тумбе (там его оставил отец на всякий случай, а был так напуган, что взял его, тоже на всякий случай). Я крикнул:"СТОЙ, НЕ ПОДХОДИ". На его лице появляется злобная улыбка и он начинает скалить зубы. Нас уже разделяет всего полтора метра, а он все ближе. Снова крик: "СТРЕЛЯТЬ БУДУ!". Ноль внимания. Предупредительный выстрел. Резиновая пуля пошла в воздух. Доля секунды и вторая предупредительная пуля в воздух. Он уже может достать меня ножом на вытянутой руке. Выстрел, выстрел, выстрел. Он присогнулся. Небольшая пауза. Он бросается на меня. Еще один выстрел. Он падает на землю. В это время Казаков А.В. обрабатывал палкой, а потом и всем что попадется под руку, мою маму. Я закричал: "ОСТАНОВИСЬ! НАЗАД!". В меня полетело раскладное кресло. Я от него увернулся. Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел. У него уже в руках грабли, которыми он тычет мне прямо в грудную клетку и в лицо. Я разрядил и бросил пистолет (в обойме было 17 патронов). Продолжаю кричать: "НАЗАД! НА ЗЕМЛЮ!". Боковым зрением, а потом и прямым, я увидел, как упавший Калинин П.А. с ножом поднялся на вытянутые руки и почти встал. К моей маме подбегают Путилов и Медведев. Становятся вплотную к ней. Медведев отходит, а Путилов начинает бить ее по ребрам кулаком, в руках у него палка. Подбегает отец, отталкивает Путилова от мамы и они падают на газон. Потом отец поднимается с земли. Меня быстро уводит в дом Караваева, отец остается на улице, в окно я видел, как вся эта свора его окружила, было слышно, как он говорит: "Может вам уже хватит?"
После того, как я зашел в дом, мне стало плохо. Я не мог идти, сполз по стенке. В дом меня забрала мама. Я в отключке. Прихожу в себя и слышу голос следователя: "Пересвет! Вставай, собирайся! С нами поедешь!". Это было в начале первого ночи. Я кое как поднимаюсь, одеваю куртку, зашнуровываю ботинки, выхожу, отец уже стоит рядом с их машиной, нас туда запихивают и везут в ОВД. В дороге следователь весело шутит и пристает к молодой женщине—сержанту. Приехали в ОВД. Следователь нас кинул в один из кабинетов и приставил к нам милиционера, который дрых как сурок. Мы с отцом всю ночь не могли уснуть. Около 9 утра пришел следователь. Заходит в кабинет и начинает нам рассказывать какую то ерунду. Потом он повел меня в соседний кабинет, где разъяснил мне мои права несовершеннолетнего. Разъяснение прав заключалось в том, что Денисов Д.В. забрал у меня паспорт и телефон и сказал: «Ты вообще ничего не можешь и ни на что не имеешь права».
Когда я сел на стул, Денисов сказал: «Ну что сука, конец тебе! Мне наплевать как ты станешь оправдываться, мне уже одиннадцать человек дали показания что видели как ты хотел убить Калинина и Казакова, и что пытался добивал уже лежачего Калинина выстрелами в голову, а твой папаша стрелял в плотную в затылок Казакова! Отдал сюда паспорт! Тебе он больше не понадобится! И забудь о доме, туда ты больше не попадешь! Ты сейчас пойдешь в подвал, а потом я тебя сразу в тюрьму отправлю!».
Выяснив, что у меня нет вредных привычек, он стал надо мной глумиться. Утверждал, что я сумасшедший и ненормальный, что мои родители такие же сумасшедшие, как и я. Он говорил, что Даримир счастлив, что сбежал от родителей, что наши родители придурки и пусть отвяжутся от Даримира. Спрашивал, почему сестра Серафима не с родителями, а «с теми людьми», имея в виду группу преступников. Он говорил, что наши родители врут и всех обманывают. Он спрашивал, почему мои родители всех возят к врачу психиатру, но я такого факта не знаю, поскольку этого в моей жизни не было. Денисов настаивал на том, что я вру, что у Калинина не было ножа. Говорил, что я добивал Калинина контрольным в голову, что это видели соседи и свидетели.
Денисова интересовало, когда я начал интересоваться холодным оружием, имея в виду ножи, которые мне дарила Серафима и Павел Калинин, и книгу про холодное оружие, которую мне тоже подарил Калинин. Он говорил, что мои родители сектанты и воспитали из меня убийцу, хотя это не имело ничего общего с действительностью.
С Денисовым в кабинете был еще 1 человек в гражданском. Он что-то рассказывал про холодное оружие, а также  о своих развратных действиях, которые он совершал в 16 лет, хвастался, что уже тогда он пил, курил и имел отношения с женщинами. Я испугался, что эти люди могут что-то сделать со мной и никто ничего не узнает, не узнает как все было, не узнает где я и что со мной. Я очень боялся физического воздействия, я понимал, что сейчас может произойти все что угодно.
Тут, в кабинет вошел какой-то человек в зеленых армейских брюках, черной куртке и вязаной шапке. Следователь сказал: «Вот кстати твой коллега, тоже холодным увлекается». Я в недоумении, переспрашиваю: «Что вы имеете в виду». Он отвечает: «Хватит трындеть, мы нашли у тебя дофига ножей и огнестрельное оружие». У меня от ужаса начинает сердце сводить. Я с трудом выжимаю из себя: «я могу… адвокат?». Следователь отвечает: «Вот твой адвокат». В этот момент в кабинет вошел какой-то мужик в черном неопрятном костюме. Следователь сказал ему: «Вот, твой клиент». Мужик в костюме сказал мне: «Сказок много знаешь?». Я переспросил: «Каких сказок?». Он ответил: «Которые ты будешь в тюрьме на табуретке рассказывать! Знаешь, какие там ребята сидят, очень сказки любят».
Я упал со стула на пол, меня начало крючить и трясти, я лежал на полу в диких судорогах. Я попытался встать, постоял несколько секунд. Он продолжал мне угрожать. Я затрясся, у меня закружилась голова, подкосились ноги и я упал. Денисов встал и начал говорить, что я притворяюсь. Он встал и начал бить меня ногами приговаривая: «Харэ прикидываться!». Я лежал, трясся, не мог двигаться, не мог говорить. Денисов начал спрашивать меня про психические заболевания в нашей семье.
В этот момент на мои крики прибежал отец, он наклонился ко мне, начал меня держать и говорил: «Пересвет! Пересвет, что с тобой? Вызовите ему врача!». Но никто даже не пошевелился. По команде следователя какой-то милиционер оттащил отца от меня и повел в другой кабинет. Следователь выскочил за ними в коридор и крикнул: «Держите его там и телефон отнимите!». Потом он схватил меня и перевесил через окно, типа, «подыши воздухом». Потом он усадил меня обратно на стул, облил водой и продолжил прессовать. Через какое-то время пришла медсестра, она на меня скептически посмотрела, хотела уйти, но все же осталась, и сделала какой то укол. Следователь при этом говорил: «Че тебе первый раз укол делают? Че до этого не кололся?». Я ответил: «Раньше мне никогда уколы не делали. А наркотики я не употребляю из принципа». Следователь хором с медсестрой ответили: «Да знаем мы таких принципиальных», далее следователь добавил: «Да по тебе видно что ты больной психопат, а руки, небось, все обколоты». Медсестра ушла.
За мной пришел конвоир. Он приковал меня наручниками к своей руке и повел в подземные помещения. Мы спустились в подземные коридоры. Меня подвели к дежурному сержанту и посадили на диван. Конвоир с сержантом начали переговариваться. Конвоир сказал: «Еще одного привели, давай принимай». Сержант ответил: «Ты че!? Ты посмотри на него, он вот-вот откинется! Давайте в больницу его везите!». Меня подняли и повели через заднюю дверь к машине. Когда мы выходили я обратил внимание на большую клетку с собаками в которую выходили окна камер. Меня посадили в машину на заднее сиденье по середине, с одной стороны сел конвоир, а с другой старший лейтенант в кожанке. Машина тронулась, проехала мимо клеток, притормозила перед железными воротами, ворота открылись, и машина поехала дальше.
Мы петляли по городу и минуты через три уазик остановился. Старший лейтенант вышел, вытащил меня и повел внутрь больницы. Меня дотащили до ближайшего стула и опустили на него. Конвоир пытался выяснить, где главврач. Через пару минут меня подняли и перевели в соседнюю комнату в которой сидел мужик в зеленой хирургической одежде. Он подошел ко мне, посмотрел на меня и сказал: «Ты из Николаевки? Сектант, да? ». Я поднял голову и спросил:  «Почему сектант?». Он ответил: «Ну, у вас же там секта!». Я сказал: «Почему секта? В Николаевке есть сельская община». Он, ухмыльнувшись, сказал: «Какая разница». Потом он отошел вместе с конвоиром и старшим лейтенантом, они о чем-то поговорили и подошли ко мне. Меня подняли и повели в машину. Старший лейтенант усадил меня в уазик и сам сел рядом. Через пару минут вернулся конвоир с какой-то бумажкой, сел в машину и мы поехали.
Машина приехала обратно, меня вывели из уазика и завели обратно в это подземное помещение. Когда меня туда завели, я увидел отца, у него снимали отпечатки пальцев, он спросил у меня: «Пересвет, как ты?». Я ответил: «Плохо». Папа сказал: «Не переживай, все будет хорошо». Отца увели в камеру. Меня опустили на диван, конвоир дал какую то бумажку  сержанту и тот сказал: «Вот теперь я его приму». Меня подняли, сняли наручники, вытащили все из карманов, сняли часы и цепочку, сняли ремень. Сержант начал описывать все мои вещи. Потом он сказал мне, чтобы я вытащил шнурки из ботинок, я их вытащил. По мне поводили металлоискателем и сказали, чтобы я снял ботинки. Он еще раз поводил по моим ботинкам и металлоискатель запипикал. Он сказал мне: «Вынимай внутреннюю подошву, вот тебе ножницы, вырезай пластины». Я достал подошвы и с трудом вырезал пластины. Я одел ботинки, он еще раз поводил по мне металлоискателем и сказал: «Чисто». Сержант взял меня под руку и повел в дальнюю комнату. В этой комнате на стеллажах лежали прогнившие матрацы, подушки и одеяла. Он выбрал и дал мне самые лучшие из них, при этом сказал: «Вот, это самое лучшее что у нас есть». После он повел мня в противоположный конец коридора, мы подошли к камере №2 и остановились. Он достал массивный, большой ключ, вставил его в замок, повернул несколько раз, отодвинул засов и приоткрыл дверь меньше чем на половину, дальше стоял ограничитель. Он завел меня туда, зашел сам и сказал: «Вот спальное место, а вот кнопка, если что-то понадобится, жми и я подойду». Он показал на маленькую кнопочку слева от двери. Дверь закрылась, угрожающе задвинулся засов, и ключ несколько раз повернулся.
5 октября 2010 года, когда я оказался дома впервые я смог вместе с мамой осмотреть самого себя. Мы обнаружили то, чего я в шоке не заметил: ссадину в области ключицы, несколько синяков диаметром около 2-3 см в верхней части груди недалеко от ссадины, синяк на голове в области левого виска. Это результат обработки меня граблями Казаковым А.В. В нижней части груди 3 синяка размером около 5 см, ушибы в районе живота, которые болели при нажиме – результат «разговоров» Денисова Д.В. и его ударов ногами, когда я лежал на полу.
В результате нападения на нас 02.10.2010 года и моих действий самообороны против меня и моего отца было возбуждено уголовное дело №3699, которое вел следователь СО по Малоярославецкому району Денисов Д.В. под руководством Шестаковой Р.П. Дело было возбуждено не только против меня, но и против моего отца несмотря на то, что мой отец в эпизоде со стрельбой не участвовал, а подбежал, когда стрельба уже закончилась, чтобы защитить мою маму от Путилова А.Ю. (еще один представитель преступной группы), который наносил моей маме побои, и оттеснил его от нее, что спасло мамину жизнь и здоровье.
На допросах я давал правдивые показания. Такие же показания давала моя мама мой отец и 8-милетняя сестра Златосвета, которые были непосредственно участниками, свидетелями и пострадавшими в результате этого происшествия. Группа нападавших из 10 человек давала другие показания, в которых они утверждали, что папа стрелял, что у Калинина не было ножа и он шел ко мне с поднятыми руками, что папа давал мне команду стрелять и мы с отцом просто начали расстрел мирных граждан, которые выносили из наших домов наши вещи на сумму примерно в 600 000 рублей. Мои показания явно мешали развитию дела в определенном направлении, избранном следствием по непонятным мне причинам. Поэтому Казакова А.А. и Юсифова Д.А. (жены нападавших на меня Казакова А.В. и Калинина П.А.) при участии следователя Денисова Д.В. с декабря месяца стали убеждать меня в том, что у меня лживые показания и я должен их изменить. Кроме этого они просили меня предпринимать и другие действия против моей собственной семьи и против моей мамы.
По существу дела могу сообщить следующее. Между 13 и 20 декабря со мной встретилась Юсифова Д.А., которая рассказала мне о том, почему все уехали из деревни Николаевка. Это была информация, порочащая моих родителей. Потом к нам подошли Казакова А.А. с моим братом Даримиром, который был похищен 9.09.2010 года и по непонятным основаниям в то время жил у Казаковой А.А.. Казакова сразу начала спрашивать у меня, понял ли я, что мои родители всех обманывают. Результатом этой встречи стала договоренность о том, чтобы я как можно чаще им звонил. Они говорили, что хотят мне помочь, и для этого нужна оперативная связь. Они убеждали меня в том, что я должен изменить свои показания и сказать, что у Калинина не было ножа. После этой встречи мне стали звонить Казакова А.А.
В январе после новогодних каникул Юсифова Д.А. и Казакова А.А. отвезли меня к следователю Денисову Д.В. Из Москвы в Малоярославец мы ехали на машине Юсифовой Д.А. В кабинет Денисова сначала я зашел один. Он  рассказал мне про мое уголовное дело, про перспективы, про видеозапись, которую приобщила к делу Юсифова Д.А. Он говорил, что на этой записи все видно, не поясняя, что именно это означает, но пытался придать этому угрожающий смысл и сказал: «Готовься к тому, чтобы сесть». Он говорил, что папу до суда не отпустят. Он всячески давал мне понять, что мое «спасение» в изменении показаний «на правильные». Потом в кабинет вошли Казакова А.А. и Юсифова Д.А. и стали спрашивать, как они могут мне помочь. Денисов стал давать им какие-то рекомендации, какие именно я плохо помню, но, по-моему, все дело заключалось именно в том, чтобы я изменил свои показания, на те, о которых Казакова говорила мне ранее. Уведомлять об этом моем визите к следователю мою маму и моего адвоката не посчитали нужным.
В конце января мне позвонила Казакова А.А. и сказала, что следователь Денисов Д.В. нашел для меня адвоката в Обнинске и надо ехать с ним встречаться. Как мне пояснили Казакова и Юсифова через такого адвоката следователь может решить мою проблему и в течение месяца перевести меня в разряд свидетелей. Кроме этого я наводил справки об этом предложении у своего знакомого, который раньше работал в правоохранительных органах, и он сказал мне, что такая схема действительно применяется – через «своего адвоката» следователь берет взятку и решает проблему. Я от этой встречи отказался.
После этого случая, мне продолжала звонить Казакова А.А.. Она звонила примерно 1-2 раза в день и спрашивала, как у меня дела, что я надумал про адвоката. Кроме этого Казакова регулярно предлагала мне изменить показания. Требовалось, чтобы я сказал, что папа стрелял, что он подал мне сигнал для стрельбы, что у Калинина не было ножа, что я хотел убить Калинина и Казакова. Казакова и Юсифова говорили мне, что неуверенны в том, что мой отец стрелял, но я должен сказать, что он стрелял из второго пистолета. Зато они были уверены, что у Калинина был нож, но я должен был говорить, что ножа у него не было.
На почве постоянного давления на меня со стороны Казаковой А.А. у меня произошел конфликт с мамой. Ночью с 8 на 9 марта, когда я поругался с мамой и ушел из дома, Казакова А.А. предложила мне свою помощь. Она вместе со своим мужем Казаковым Антоном катали меня по Москве до 6 утра и требовали от меня готовности к изменению показаний (сказать, что папа стрелял, что он подал мне сигнал для стрельбы, что у Калинина не было ножа, что я хотел убить Калинина и Казакова), а также требовали, чтобы я заключил соглашение с новым адвокатом, которого нашел Денисов Д.В. Они предлагали мне взять на себя расходы по оплате этого адвоката. Также они предлагали отвезти меня в Николаевку, но в итоге в 7 утра отвезли меня на ул. Обручева к бабушке Лапиной Н.В., где я поспал пару часов и поехал домой.
9 марта Казакова А.А. договорилась с Денисовым Д.В. о встрече со мной. 10 или 11 марта (точнее я не помню) она отвезла меня вместе с бабушкой по отцу Лапиной Н.В. к следователю Денисову Д.В. Когда я зашел к нему в кабинет и сказал о конфликте с мамой он сразу же пошел с докладом к начальнику СО по Малоярославецкому району Шестаковой Р.П., а затем отвел меня к ней. Шестакова Р.П. провела со мной беседу. Она обещала вывести меня из уголовного дела №3699, говорила, что это вполне реально, что потерпевшие согласны мне помочь и у меня не будет никаких проблем. Денисов сказал, что потерпевшие сами меня привезли и это является подтверждением правоты ее слов. Я спросил, что нужно сделать, чтобы выйти из дела. Шестакова Р.П. что-то сказала. В данный момент я точно не помню, что именно, но по-моему она тоже рекомендовала мне изменить показания. Затем она сказала, что на Денисова пришло очередное заявление от моей мамы, где говорится о том, как Денисов Д.В. подвергал меня пыткам и психологическому давлению. Она потребовала, чтобы я написал, что этого не было. После этого я прошел в кабинет Денисова. Денисов дал мне бумажку и под его давлением я написал ходатайство о том, чтобы мне сменили законного представителя, чтобы изменили меру пресечения с присмотра матери на подписку о невыезде, а также что Денисов в отношении меня пыток и психологического давления не применял и моя мама говорит неправду. О присутствии при этой процедуре моего адвоката и мамы, как законного представителя, никто даже не вспомнил.
17 марта Казакова А.А. и Юсифова Д.А. пригласили меня на встречу, где они говорили мне, что я должен изменить показания на безопасные для них, т.е. сказать, что отец стрелял, а у Калинина не было ножа. По их словам, если я дам показания против отца, то мне дадут мало, а если сохраню свои показания, то мне дадут много. Кроме этого они предлагали мне, чтобы на заседании мирового суда в Малоярославце (судебный участок № 37), где идут заседания связанные с уголовным делом в связи с побоями, нанесенными моей маме Цареградской Ж.В. 2.10.2010 года Казаковым А.В. и Путиловым А.Ю., я выступил как свидетель и сказал, что маму никто не бил и она говорит неправду. Также они говорили, что хотят приложить все усилия, чтобы лишить маму родительских прав и «сбагрить» меня, Злату и Даримира нашей бабушке по отцу Лапиной Наталье Вячеславовне. Если же не получится оформить на нее опекунство, то тогда они собирались отправить нас в детдом.

суббота, 24 марта 2012 г.

Славна беспределом и судьями преступниками Калужская область

Первое мое сообщение на сегодня о том, что я вынуждена прекратить голодовку в связи с неведомым заболеванием: поднялась высокая температура и вторую неделю не собирается падать (это не 37, 5, это чуть побольше - 40). Причины не понятны. Врачи говорят, что надо начинать употреблять пищу - глядишь, температура нормализуется. Не могу сказать, что на фоне высокой температуры мне как-то хочется есть - приходится себя заставлять. Вот, какой будет результат? Самой интересно!

Пока я в ауте от высокой температуры соответственно выходить в Инет не могу, а иногда  вообще ничего не могу. На судебные заседания ездить приходилось - сопровождала на допросы своих несовершеннолетних детей. Судье по фигу, что у мамы голодовка, высокая температура - главное, что у нее самой все хорошо. Отложиться нельзя, заказ горит, надо как можно быстрее посадить невиновного. Ни одно заседание не было отложено по причине болезни свидетеля защиты или моей голодовки - не будут давать показания несовершеннолетние и слава Богу, а то еще скажут что-то не то, потом думай как выкручиваться.

Где-то в середине марта, пока еще меня не уложила госпожа Высокая Температура, я решила посмотреть комментарии к мой заметке "Тайная война с естественным родительством", которую опубликовал на своей Интернет-страничке журнал "Домашний ребенок". Я была удивлена обилием злобства, клеветы и оскорблений в мой адрес. Несложный анализ информационного среза позволил мне сделать следующий вывод: аудитория журналов для родителей - это бесноватые завистливые тетки. А конкретно под этой заметкой комментарии пишут еще и преступники, потому что там "тусуются" все члены команды бандюков, которые на нас нападали в 2010 году и продолжают нападать и по сей день. Главным комментатором под разными "никами" является Казакова Анна, которая бьет себя копытом в грудь с криками "я пострадавшая". Правда, как тут быть с несовершеннолетними, по отношению к которым именно она совершала действия развратного характера. Если она пострадавшая, то тогда они кто?
В общем в результате по горячим следам я написала заметку на эту тему на своей страничке "О рождении и воспитании детей". При желании можно ознакомиться http://vospitaniedety.blogspot.com/

В дальнейшем, когда мне станет полегче, я буду продолжать публиковать материалы дела и дополню уже опубликованные. Хочу также предложить ознакомиться со ссылкой, которую я получила от Светланы Бахминой на Файсбук. Здесь речь идет о судье-преступнике тоже из Калужской области. Видимо эта местность славна обилием такого добра.


Александр Крячко
«Если судья преступник…!», - так называется статья о том, как за взятки милицейских начальников фабрикуются и фальсифицируются уголовные дела, как судья продолжает совершать фальсификации и подделывает подписи в уголовном деле, как, пойманЕще


cryachko2011.ya.ru
Получать уведомления только о тех ответах в этом обсуждении, которые адресованы лично вам.

пятница, 23 марта 2012 г.

Судебное заседание 21 марта. Доказательства

21 марта прошло очередное судебное заседание, на котором были зачитаны показания моей дочери Златосветы (эти показания опубликованы в Лайвджорнеле) и давал показания Андрей Владимирович Цареградский (его показания тоже опубликованы).

Несмотря на то, что исследованные объективные доказательства свидетельствуют о том, что мой муж не стрелял, судья совершенно спокойно продлила ему стражу до 20 мая.

На этой страничке я опубликую показания Даримира, которые были приобщены к материалам дела в суде.


Показания Цареградского Даримира 1998 г.р. по событиям 02.10.2010 года

Я Цареградский Даримир Андреевич хочу сообщить следующее.
За несколько дней до 8 сентября 2010 года Казакова А.А. регулярно созванивалась с Шевцовой Н.Д. и Мовляйко В.В. Они договаривались об организации встреч с Юсифовой Д.А., Медведевым С.В. и Калининым П.А. в Москве для того, чтобы их «раззомбировать». А ещё она договаривались о том, что они приедут в деревню 8 сентября как раз потому, что там не будет моего папы. Мовляйко планировала приехать, чтобы всех забрать из деревни в Москву. Я об этом знаю, потому что Казакова вела эти разговоры по телефону в моем присутствии.
8 сентября 2010 года в деревню моих родителей (деревня Николаевка Малоярославецкого района Калужской области) около 13.00 приехала Мовляйко В.В. с группой лиц: Петрук В.О, Казаков А.В., Путилов А.Ю., Шевцова Н.Д., Гусенко С.Н., Склярская, Доконова, Лобынцева С.Е. и другие. Она начала проводить собрание, обливать грязью моих родителей. Мовляйко говорила, что мои родители мошенники и сектанты, и что все должны от них уехать. То, что говорила Мовляйко, меня расстроило и ошарашило. После собрания все стали собираться уезжать. Они выносили не только свои, но и наши вещи, которые я знал с детства. На моих глазах Медведеву Л.Р. насильно запихали в машину Калинин, Гусенко и Путилов. Они несли ее по дорожке как бревно. Она сильно сопротивлялась. Позже Медведева мне рассказывала, что она бурно сопротивлялась и когда её везли в машине. В машине на ней сидела Мовляйко, и Медведева  вырвала у нее клок волос.
У меня произошёл конфликт с мамой. У меня был странный приступ буйства из-за воздействия Мовляйко. Отец был в Москве и вернулся только вечером. Он уехал утром на родительское собрание в новую школу Пересвета (его перевели в другую школу в экстернат). Когда папа приехал, родители меня успокоили и я в конце-концов уснул. Никто меня не связывал, травм мне не наносил. Мои родители вообще меня никогда не били и не оскорбляли. Они заботились обо мне и обеспечивали меня всем необходимым. Никакой секты у них никогда не было и Мовляйко просто клеветала на моих родителей. Тем более, что она украла у мамы и папы деньги из кассы и все имущество их центра «Рожана». Это я знаю лично (слышал в обсуждениях, видел украденные деньги).
9 сентября утром мама с папой повезли меня и мою сестру Златосвету в Москву к психиатру, чтоб проверить наше здоровье. После психиатра мы хотели заехать на московскую квартиру (там мама собиралась встретиться с  моей сестрой Серафимой), но поехали опять в деревню. Маме стала звонить Ковалёва Лариса и говорить, что там приехал Калинин. Когда мы приехали в Николаевку, я увидел Юсифову и Казакову. Я подошёл к ним и спросил, что произошло вчера, они направили меня к другому дому. Там я неожиданно увидел свою сестру Серафиму. Юсифова скомандовала, обращаясь к Симе: «Беги, ты знаешь куда!». Сима внезапно схватила меня и потащила к дальней калитке против моей воли. Она дотащила меня до машины Петрук и принудила сесть в неё. В машине были Мовляйко, Петрук и моя бабушка Тамара. Я не понял что происходит. Мы поехали через деревню Кирюхино, чтоб нас не увидели и не догнали (так говорила Мовляйко). В машине Мовляйко мне сказала, что если меня будут спрашивать, я должен везде говорить, что я уехал с Серафимой на электричке, а не так как произошло на самом деле. После мы приехали в Апрелевку на дачу к Медведеву. На дороге около Апрелевки нас встретил Медведев. К нему в машину пересадили бабушку, Мовляйко сказала, что она больше не нужна, и Медведев отвёз ее в Москву. На даче у Медведева собралась вся компания. Мовляйко всем говорила, что этим дело не закончится и надо будет ехать в Николаевку ещё раз. На даче у Медведева я провёл ночь. Потом меня перевезли на квартиру к Мовляйко. С 10 по 27 сентября 2010 года меня держали на квартире Мовляйко. Мовляйко смотрела за мной на квартире, или закрывала меня на ключ, когда уходила. Иногда отправляла к своей соседке Склярской под присмотр. Мовяляйко договаривалась со Склярской и остальными членами банды, чтобы они говорили, что меня никто не удерживал и не запирал. А мне говорили, что меня не удерживают, а спасают от родителей. Потом я понял, что все они были в сговоре, и это было настоящее похищение, а бабушку и Симу просто использовали.
14 сентября 2010 года Мовляйко, Юсифова и Гусенко вместе со мной ездили на встречу к следователю Денисову в Малоярославец или Обнинск. Я лично слышал, как Мовляйко и Денисов договорились, что они действуют вместе против моих родителей, а он не будет возбуждать на Мовляйко и ее компанию уголовное дело по моему похищению. Мовляйко была помешана на сектах и рассказывала про это Денисову. Пока меня держали на квартире Мовляйко, я был свидетелем многих собраний, где планировали нападение на моих родителей. Что происходит я не осознавал, потому что мне было всего 12 лет, я был знаком с этими людьми и не понимал, что они могут нанести вред мне и моей семье.
Уже с 10 сентября Мовляйко внушала мне мысль о том, что мои родители сектанты, а она меня от них спасает. У неё была идея использовать меня, как доказательство того, что мои родители сектанты. Она проводила со мной беседы, где специально учила меня, что именно я должен всем говорить про моих родителей в разных организациях и на телевидении. Я должен был называть своих родителей сектантами, говорить, что они организовали секту «Рожана» и обманывают людей, говорить, что они меня били, не кормили, не давали мне общаться со сверстниками, что не отдавали меня в школу, что они ненормальные и моя мама заставляет всех называть ее Царицей. Что они отбирают у всех квартиры и деньги. Поэтому я от них сбежал самостоятельно. Мне строго настрого запретили говорить, что меня похитили, а то они не смогут меня спасти.
Идею про то, что мои родители сектанты, Мовляйко придумала не сама. Мовляйко была связана с каким-то Дворкиным и Волковым, сотрудничала также с людьми из калужского отдела по борьбе с экстремизмом. Их фамилий я не знаю. Можно даже сказать, что у неё было задание сделать из моих родителей сектантов и отобрать их имущество. Она специально всех обрабатывала, чтобы они поверили, что мои родители сектанты. Она регулярно обрабатывала всю эту команду и внушала эту мысль и мне и Серафиме. К людям Дворкина в ноябре ездила вся группа, там им внушали, что они были в секте.
Мовляйко всегда говорила, что она бедная и у неё нет денег. А когда я у неё жил было понятно, что она тратит столько, сколько захочет. Кроме того, я видел у неё много денег. Это при том, что она не работала. Я думаю, что ей кто-то платил за то, чтобы она действовала против моих родителей и сделала их сектантами.
С 17 сентября Мовляйко и вся группа (Казакова, Казаков, Калинин, Юсифова, Путилов, Лобынцева, Медведев, Шевцова, Гусенко Сергей, Гусенко Эля, Петрук) начали разрабатывать планы нападения на дом моих родителей в Николаевке 2 октября. План разрабатывался с участием Денисова, которому часто звонила Мовляйко. На собраниях Мовляйко звонила ещё каким-то людям. Она говорила, что это какие-то чиновники и полицейские (подполковник) из Калуги, какие-то консультанты. Следователя Денисова она называла ”Дима”, так его называли и Казаковы и Юсифова. Мовляйко, Казакова и Юсифова несколько раз ездили совещаться к Денисову. Я знаю также, что кроме Денисова в разработке плана нападения на моих родителей принимала участие женщина из СК Малоярославца Шестакова Римма Павловна.
На одном собрании, когда обсуждался план на второе октября, они обсуждали, что направят против моих родителей местных жителей и Хабарова, который враждует с моей семьёй. Пока Хабаров будет отвлекать моих родителей, они хотели зайти в наш дом и украсть документы, драгоценности, деньги, ценные вещи и компьютеры моих родителей. Поскольку Хабарова они не смогли убедить, чтобы он «стучал в ворота», которые служили въездом на нашу территорию, они изменили план. Они решили, что Мовляйко, Лобынцева, Шевцова и Казакова будут отвлекать папу и завлекут его в мастерскую. Калинин и Казаков должны были вырубить маму (покалечить или убить я точно не понял). Затем, когда отец будет отвлечён покалеченной мамой, то Калинин и Юсифова зайдут в дом, закроют дверь изнутри и соберут все документы, драгоценности и ценные вещи, которые им нужны. Гусенко подъедет на «Газели» к окну первого этажа нашего дома. Юсифова и Калинин будут передавать наши вещи через окно первого этажа Путилову и Медведеву, а те будут грузить их в «Газель», которую подгонит Гусенко. Казаков и Казакова должны были охранять вход в дом снаружи, чтобы никто не помешал грабежу. По плану Калинин должен был взять нож, Медведев электрошокер, Путилов и Казаков должны были пользоваться палками, которые есть на месте. Впоследствии Медведев должен был подкинуть электрошокер моим родителям, как вещественное доказательство.
Мовляйко заранее договаривалась с Денисовым и Шестаковой, что Денисов приедет на место происшествия и сразу возбудит уголовное дело против папы и мамы. Как я понял, полиция Малоярославца и Калуги и Денисов заранее знали о налете на мою семью 02.10.2010 года. Об этом их оповещала Мовляйко.
В 20-х числах сентября 2010 года я подвергся сексуальным домогательствам со стороны Казаковой при содействии Мовляйко (она уложила меня с Казаковой спать в одну кровать). После этого было решено передать меня Казаковой, чтоб я жил у нее на квартире. Моего согласия никто не спрашивал.
27 сентября меня перевезли на квартиру к Казаковой, которая практически ежедневно осуществляла в мой адрес развратные действия и принуждала меня к сексуальным сношениям с ней. Это происходило, потому что никто не собирался защищать мои права и возвращать родителям. Денисов оставил меня Мовляйко и Казаковой, чтобы они могли меня использовать против моих родителей. Казакова и Мовляйко совершали свои преступления, понимая полную безнаказанность. Казакова тоже не давала мне возможности никуда уходить без ее присмотра. Обо мне не заботились и не собирались заниматься моим образованием. Бежать мне было страшно, потому что следователь Денисов, разные подполковники и консультанты, с которыми была связана Мовляйко, запросто могли меня вернуть и ещё что-нибудь со мной сделать. Они могли совершить надо мной любое насилие, поэтому я их боялся. Они же вернули Медведеву, когда она хотела убежать и заставили ее говорить неправду.
30 сентября или 1 октября (точнее не помню) я был свидетелем ещё одного собрания на квартире Казаковой А.А. там собрались Казакова А.А., Юсифова Д,А., Казаков А.В., Калинин П.А. Они уточняли свои действия по грабежу нашего дома. Калинин говорил, что может без проблем выломать двери и разбить окна в нашем доме, если его не будут пускать. Он хвастался умением применять нож и собирался с его помощью совершать насильственные действия против моих родителей.
Считаю также важным сообщить, что накануне 02.10.2010 года Мовляйко и Казакова несколько раз у меня спрашивали, сколько у папы пистолетов: один или два. Они дотошно выпытывали у меня, точно ли у отца 2 пистолета. Я это очень хорошо запомнил, потому что они спрашивали об это как-то по особенному. Я тогда сказал, что у папы 2 пистолета.
2 октября меня опять перевезли к Мовляйко на квартиру. Когда я приехал туда, то там все готовились ехать в деревню к мои родителям. На квартире Мовляйко собрались: Лобынцева, Путилов, Казакова и Каазаков, Юсифова, Калинин, Медведев, Шевцова. (Сосед дядя Миша тогда говорил, что опять собрались «эти чёртовы сектанты»). Перед отъездом Мовляйко напоминала Медведеву С., чтоб он взял с собой электрошокер, а Калинину про то, что он должен взять с собой нож. Они ещё раз повторили, кто и что должен делать во время налета. Роли проверяла Мовляйко. Через какое-то время все спустились вниз к машинам. Туда приехала Серафима. (Я это видел, потому что спускался вместе с ними). Мовляйко уговаривала Серафиму поехать с ними в деревню. Она знала, что Серафима собирается встречаться и разговаривать с мамой 3 октября, т.е. на следующий день. Мовляйко говорила, что в деревне Симе будет удобнее говорить с мамой, потому что мама не сможет уложить ее в психушку. Уговорив Симу, они все поехали в Николаевку. В этот день Мовляйко оставила меня под присмотром Склярской.
В ночь со 2 на 3 октября 2010 года я ночевал у Склярских, соседей Мовляйко. Утром 3 октября, когда они вернулись из Николаевки, я узнал, что там произошло что-то непредвиденное, что не входило в их планы. Около 10.00 меня забрали в квартиру Мовляйко. У неё на столе я увидел видеокамеру и флешку. С флешки я посмотрел видеозапись событий 2.10.2010 года. Просматривая видеозапись, я увидел, что они действовали так, как договаривались, но Пересвет помешал им довести свой план до конца. Просматривая видеозапись я видел, что у папы пистолета не было и выстрелов он не производил (я просмотрел видео 2 или 3 раза, смотрел в замедленном темпе, потому что при первом просмотре вообще ничего не понятно). Потом Мовляйко рассказывала мне и Склярской, что они приехали в деревню к моим родителям, но во дворе никого не было. Калитка и дверь нашего дома были закрыты. Как я понял из разговоров, калитку и дверь дома им открыла Караваева. Тогда они смогли войти в дом и взять ключи. Они хотели взять ключи незаметно, но к ним вышел Перевет и мама с папой. Папа не разрешил им забирать наши вещи. Они пошли во двор и стали открывать наши дома с помощью украденных ключей, забирать наши вещи и грузить их на машины. Папа вышел посмотреть,  что они делают. Он пошёл в мастерскую, Там была Мовляйко, Шевцова и Казакова. Шевцова стала выносить компьютер Пересвета и нашу швейную машинку, а отец не дал ей этого сделать (это были наши вещи). Пока Шевцова тащила швейную машинку, она повредила себя палец, чего и не скрывала Мовляйко. Мовляйко говорила, что план не удался, потому что помешал Пересвет. Что Казаков – кретин, потому что не мог сразу треснуть мою маму по голове, чтобы ее вырубить, а Калинин – дурак, потому что поперся со своим ножом на Переесвета с пистолетом, а теперь сам лежит в больнице вместо моей мамы. Мовляйко говорила, что из-за Пересвета их план сорвался. Никто не говорил, что мой папа стрелял. Зато они рассказывали, как ловко они давали против папы ложные показания (приписали ему выстрелы и ранения Казакова и Калинина), чтобы его взяли под стражу. Придумывать удобные показания им помогал Денисов. Они хотели посадить папу в тюрьму и поэтому так и договорились с Денисовым. Как я понял потом из их разговоров, Мовляйко с самого начала хотела ограбить маму и папу и посадить их в тюрьму, как сектантов. Это была её главная цель. Она специально все для этого делала.
Когда они приехали 3 числа, Мовляйко сразу говорила, что у них есть видеозапись события. Я попросил, чтобы мне её показали (я не сказал, что уже её видел). Но мне отказались показывать видеозапись, говоря, что боятся повредить мою психику. Говорили, что мне такого смотреть нельзя. Потом они отдавали видеозапись какому-то специалисту и говорили, что она слишком мутная, чтобы он её улучшил.
Хочу уточнить, что свои вещи они вывезли 8-9 сентября. Это я знаю из их разговоров. Они сами это прекрасно знали. Когда они ехали в Николаевку 2.10.2010 года их целью были документы, мамины методики и другие ценные вещи в нашем доме, которые они хотели украсть. Денисов хотя и сказал, что они сглупили и подставили всех, но помог им выкрутиться.
Впоследствии мне рассказывали об этом происшествии все остальные: Юсифова, Казакова, Казаков, Серафима. Они также никогда не говорили, что стрелял папа и даже, что у него был пистолет. Они говорили, что Пересвет своей стрельбой испортил им план, но что им жалко Пересвета, потому что они давали против него показания.
Мне известно (видел сам и говорили), что из Николаевки они привезли ценности, принадлежащие нашей семье. Серебряный сервиз моих родителей Мовляйко забрала к себе (он был в чёрной коробке, серебро чёрное, потемневшее). Куда она его потом дела я не знаю. Мамины драгоценности я видел у Казаковой и Мовляйко. Потом они куда-то их дели. Мамины книги и другие материалы хранились у Шевцовой Нигины на квартире. Так же со слов я знаю, что все хозяйственные вещи, похищенные у моих мамы с папой хранились у Петрук на даче в Рассудово. Вещи, которые похитили Казаковы, тоже были вывезены на дачу Петрук. Потом часть похищенных вещей перекочевало в дом, который они снимали в Крекшино.
После 2 октября вся группа по-прежнему давала показания против моего отца и Пересвета. Как давать показания, чтобы у отца была стража, они сговаривались с Денисовым, а Денисов по словам Мовляйко, Юсифовой и Казаковой сговаривался с судьями Малоярославецкого суда о продлении папе стражи. При этом Денисов прекрасно знал, что папа не стрелял. Мовляйко и остальные сами ему все и рассказали. А он научил их, что надо говорить, чтобы папу держать под стражей. Они постоянно подбивали показания так, чтобы доказать что папа стрелял. Казакова и Мовляйко готовы были на любое вранье, лишь бы мой папа был в тюрьме. Казакова постоянно звонила Денисову и спрашивала у него, чтобы ещё такое соврать, чтобы папе не отменили стражу. Она постоянно уточняла, продлит ли суд стражу и что надо сделать, чтобы продлил. Этот вопрос не давал ей покоя. Она была готова сказать что угодно, чтобы моего отца посадили. Денисов говорил ей, что с судом и прокуратурой у него есть железная договорённость о страже и что она может не волноваться.
В период с 7 октября по 19 декабря 2010 года Казакова А.А. регулярно производила по отношению ко мне действия сексуального характера, склоняя к половому акту. Она целовала меня в губы с языком, хватала за гениталии, доводила до возбуждения, а себя с помощью моей руки доводила до экстаза.
В ноябре 2010 года Казакова неожиданно предложила мне просмотреть видеозапись события 2 октября. Она усадила меня за компьютер, сначала показала видеозапись целиком, а потом стала показывать по кадрам, акцентируя моё внимание на том, что у папы в руках пистолет. Я удивился. Запись стала другой. Когда я видел ее вначале там был кадр, где идёт папа и виден нижний край окна нашего дома. Она не была такой мутной и расплывчатой. А теперь вместо папы на фоне окна появился папа и окно с носком и запись стала какой-то мутной. Из-за того, что запись стала мутной стало не видно, что у Казакова и Калинина в руках были предметы. Но я не стал говорить об этом Казаковой. Впоследствии, когда я смотрел видеозапись летом 2011 года на компьютере мамы (запись из материалов дела), оказалось, что она ещё как-то изменилась.
Хочу дополнить, что моя сестра Серафима с 10 сентября по 19 декабря 2010 года со мной не жила, за мной не присматривала и не заботилась обо мне. Хотя всем рассказывали, будто я живу с ней, и она обо мне заботится. Мне она рассказывала, что живёт у друзей. Мовляйко приглашала ее только тогда, когда надо было вместе со мной сходить в какую-нибудь организацию, чтобы она меня сопровождала (в милицию там или к следователю).
13 декабря меня вызвали в ОВД “Зюзино” г. Москвы куда я пришёл в сопровождении своей сестры Серафимы. Там нас опросила инспектор ПДН Шнякина Т.Ю. Шнякиной мы говорили весь бред про моих родителей, который требовала от меня Мовляйко. После она попросила, чтоб мы подождали нашего участкового Гончарова. Мы его дождались, и он тоже провёл опрос. После чего пришла моя мама, мой брат Пересвет и сестра Бажена со знакомой Фадеевой Наташей. Они меня забрали в присутствии нашего участкового. Мы поехали сначала в нашу московскую квартиру, а затем в нашу деревню. Я был испуган, ведь Мовляйко мне внушала, что мама накормит меня наркотиками и таблетками, чтобы зазомбировать меня. Поэтому, находясь с мамой я ничего не ел и пил только воду. В течение всего дня со мной разговаривали вполне приятно без сор, пытаясь меня успокоить.
14 декабря мама уехала с Пересветом в Калугу по его делам, а я попросился у своей бабушки погулять. Мне стало грустно от воспоминаний, когда до нападения была активная и весёлая жизнь. Я решил пойти к Василию Васильевичу, который живёт на краю нашей деревни, я его встретил на дороге возле участка Татьяны Зюзь. И попросил его довезти меня до соседней деревни Кирюхино, поскольку мало кто мог догадаться, что я там. Василий Васильевич спросил, что случилось, но я внятно не мог ответить. Он решил мне помочь и позвонил Казаковой А.А. Он меня довёз до Кирюхино и поехал обратно. Я пошёл к дяде Жене, поскольку больше я никого не знаю в этой деревне. Примерно в 14-15.00 приехали Казакова, Юсифова, Казаков. На машине Юсифовой. Они меня забрали и сказали, что едем в Москву.
На трассе нас ждал следователь Денисов. Он был на красной иномарке, в чём был одет не помню. Он нам махнул, чтоб мы остановились. Мы остановились. Он подошёл и сказал, что ему нужен я. Он сказал, чтоб я вышел к нему, и проследовал с ним в сторону леса. Я так и сделал, поскольку боялся этого человека. Мы зашли в лес, чтоб нас не было видно с трассы. После чего он нанёс мне несколько ударов в правую область груди, я испытал физическую боль. На месте удара у меня образовался синяк. После он сказал, что мне надо ехать с ним. Я был в состояние шока и не помню, что говорил. Мы пошли обратно к машинам. Я сел в машину к Юсифовой. Денисов Д.В. сказал Юсифовой, чтобы она ехала за ним, и мы поехали в Малоярославец в Следственный Отдел. Я понял, что они действуют заодно. Впоследствии со слов Казаковой я узнал, что их совместные действия были заранее спланированы и организованы следователем Денисовым.
Когда мы подъехали к Следственному Отделу я встретил там Серафиму, которая ждала нас около здания Следственного отдела. Как я понял впоследствии, ее туда вызвал Денисов, чтобы потом говорить, что он проводит мой опрос в ее присутствии и сказать, что она меня забрала. Ее присутствие он оправдывал участием в следственных действиях. Серафима мне ничего не поясняла, она только спросила «Как ты?», на что я ответил «Плохо». Денисов пригласил меня для опроса. Ни законного представителя, ни адвоката со мной не было. В процессе беседы Денисов Д.В. заставил меня подписаться, что моя мама нанесла мне побои вечером 13.12.2010 года. Это было неправдой и он об этом прекрасно знал. Мои показания касались обстоятельств моего похищения 09.09.2010 года и обстоятельств 13 и 14.12.2010 года, которые тоже были ложью. Кроме показаний Денисов Д.В. сказал, чтобы я написал ему заявление о том, что не желаю возвращаться к маме, чтобы можно было отвезти меня к Казаковой А.А. О последствиях своих неправдивых показаний, к которым меня принудил Денисов Д.В., я ничего не знал (т.е. я не знал, что такие показания могут привести к тому, что мою маму могут лишить родительских прав).
После моего опроса Денисов Д.В. стал беседовать с Серафимой, а я пошёл спать в машину, где сидели Казаковы. Впоследствии я узнал, что кроме Серафимы в тот день утром Денисов Д.В. опрашивал Казакову А.А. и Юсифову Д.А., что 14.12.2010 года они были в Малоярославце уже с 9.00 утра. Через какое-то время в машину сели Серафима и Юсифова Д.А. и мы поехали в Москву на квартиру Казаковой А.А., где я остался ночевать. В машине я спал и разговоров не слышал.
На следующий день 15.12.2010 года около 10 утра Серафиме позвонил Денисов Д.В. и сказал, что ему надо меня куда-то забрать. Серафима договорилась с ним о встрече на Ленинском проспекте г. Москва, где он забрал меня и повёз в Калугу. Он был на той же красной иномарке. В машине он был один. Серафима с нами не поехала. В Калуге Денисов Д.В. отвёз меня для проведения экспертизы, который засвидетельствовал побои, нанесённые мне Денисовым Д.В. накануне. Денисов Д.В. сказал эксперту, что эти побои мне нанесла моя мама. Внешность судмедэксперта я не помню. Кроме него в кабинете находилось ещё 3 человека: 2 женщины и 1 мужчина. Их внешность я тоже не помню. Меня осматривал только врач. Затем Денисов Д.В. отвёз меня обратно в Москву и высадил на Ленинском проспекте.
Примерно 17 декабря Казакова настояла, чтобы я позвонил маме, сказал ей определённый текст, который она записала на диктофон. Эта аудиозапись была нужна для того, чтобы лишить мою маму родительских прав и поместить меня в детдом.
19 декабря 2010 года меня с Серафимой позвали в опеку Зюзино. С нами пошла также и Казакова, чтобы контролировать ситуацию. В опеке меня отобрали у Серафимы и Казаковой и отправили сначала в приют, а потом в Морозовскую больницу, где я пробыл 10 дней. Я понял, что они стали реализовывать план по лишению моей мамы родительских прав. По плану Денисова и Мовляйко мою маму из-за побоев должны были обвинить в жестоком обращении со мной, лишить родительских прав и отправить меня в детдом. Никаких заявлений о том, что я хочу в детдом и не хочу вернуться к маме, я не писал. У Дворкина есть хорошие связи на телевидении, благодаря чему после того как меня забрали в Морозовскую больницу, они сделали репортаж с моим участием, чтобы опорочить моих родителей на всю страну.
После больницы меня отправили в приют «Зюзино». Где я пробыл до 15 марта. В течение всего этого времени Казакова написала мне письмо от Денисова, про то, что я должен говорить следователю Гавричкову, который приезжал опрашивать меня по обстоятельством моего похищения. Казакова передала мне в приют SIM-карту и телефон, чтобы я мог тайно ей звонить. Но с этого телефона я все равно несколько раз звонил маме, поэтому мама об этом узнала. Казакова настаивала, чтобы я говорил, что ушёл из дома сам. Я ещё долго боялся говорить, что хочу, чтобы меня забрала мама. Гаричкову я сказал, что хочу, чтобы меня забрала мама, чтобы потом убежать к Казаковой. Это я делал по инструкции Денисова, которую мне передала Казакова.
15 марта 2010 года мама забрала меня из приюта. По предписанию опеки я уехал с мамой жить в Николаевку. Опека временно определила мое место проживания в Николаевке, чтобы ограничить на меня влияние моих похитителей, а именно Казаковой и Мовляйко. Когда я попал домой, я решил рассказать маме правду и вместе с ней написал объяснения по обстоятельствам моего похищения 09.09.2010 года, а также 14.12.2010. Я не хотел снова в приют и в детдом, как этого хотела Мовляйко, Юсифова и Казакова. Я понял, что из детдома меня уже никто не заберёт. Я понял, что без родителей плохо, поэтому я решил рассказать о преступлениях этих людей. Эти объяснения мама направила в прокуратуру.
В конце марта 2011 года я нашёл электрошокер  принадлежащий Медведеву, который 2.10.2010 года его просила взять Мовляйко, когда они собирались напасть на моих родителей и их ограбить. Через некоторое время, когда шокер приобщили к материалам дела, мне позвонила Казакова и сказала, что Мовляйко говорила, чтоб я его выкрал и передал его им. Потом я еще звонил Путилову и он тоже просил меня выкрасть шокер.
9 или 10 апреля 2011 следователь Денисов звонил ко мне по номеру телефона, который дала мне Казакова (МТС 8-919-0322292), и настаивал, чтобы я отказался от своих показаний, потому что у него будут большие неприятности. Он говорил, что я должен говорить, будто давал свои объяснения под давлением мамы. Денисов сказал, что добраться до Калуги мне поможет Казакова. Мне звонила Казакова и настаивала на том же самом. Она договаривалась со мной о том, где она меня встретит, чтобы довезти меня до СК СУ РФ по Калужской области, расположенному в Калуге на улице Рылеева 39. Я их боялся, особенно Денисова, который меня избил, и поэтому решил сделать, как они говорят. Я боялся и людей из отдела по противодействию экстремизму, которые консультировали Мовляйко, и ее московских консультантов каких-то сектологов, которые учили ее похищать людей. Я представлял этих людей вместе с Мовляйко как огромную мафию.
11 апреля утром около 9.00 мне звонил Денисов и напоминал о том, что я должен сделать. Около 10 утра я дошёл пешком до Сляднево и сел там на электричку. Доехал до Родинки, где меня ждала Казакова на машине. Она отвезла меня в Калугу в следственный комитет. Там я подошёл к охраннику и попросил, чтобы подошёл дежурный. Дежурный подошёл и я попросил, чтобы меня опросили, потому что я хочу отказаться от своих прежних объяснений. Дежурный сказал, что он не будет меня опрашивать без законного представителя. Тогда я попросил его позвонить Денисову, поскольку Денисов говорил, что если у меня возникнут трудности, то мне лучше связать сотрудника СК по Калужской области с ним. После разговора с Денисовым сотрудник СК решил опрашивать меня без мамы и пригласил педагога. Когда педагог пришёл я дал объяснения и по указанию Денисова Д.В. сказал, что моя мама врёт и заставляет меня говорить неправду. В конце беседы меня спросили, кто меня заберёт. Я сказал, что это может сделать моя знакомая Казакова А.А. Ей позвонили, она приехала, поднялась в СК, написала расписку и забрала меня. В Калуге она купила мне коробку суши и подарила её мне. Она отвезла меня на дорогу к Юбилейному, полезла ко мне целоваться, залезла в штаны, раскрыла свою грудь, говоря, что это вознаграждение за мое хорошее поведение. Потом она довезла меня до поворота на Николаевку и я пошёл домой пешком.
После 11 апреля Казакова стала встречаться со мной, продолжать развратные действия, принуждать к половым сношениям. После секса она давала мне задания против мамы. Она говорила, что все происходит под контролем Денисова, поэтому у меня все будет хорошо. Я должен был провоцировать маму, записывать это на диктофон, а потом передавать Казаковой, а она будет передавать Денисову. Я должен был провоцировать скандалы, вести себя невыносимо, а потом записывать это на видео и передавать ей. Я должен был уходить из дома и провоцировать маму, чтобы она заявляла об этом в милицию. Главный смысл заключался в том, чтобы доказать, что моя мама все врёт, в том числе и про то, что папа не стрелял, а Пересвет защищался от Калинина, который хотел его зарезать ножом. Кроме этого она просила, чтобы я выкрал мамин жёсткий диск с ее исследованиями, который был очень нужен Мовляйко и Денисову.
В июне 2011 года Казакова мне дала задание, чтоб я спилил замки со всех калиток и открыл все дома к их приезду, чтоб они смогли спокойно придти и забрать что им было нужно. Они хотели украсть документы, жёсткий диск, драгоценности мамы, столовое серебро, серебряный кувшин со стаканчиками и стройматериалы (соломенные блоки для строительства). Примерно в середине июля я выполнил задание Казаковой. Когда всё было готово, я позвонил Казаковой о готовности задания. Затем я должен им сообщить, когда все уедут. По плану я должен был остаться и их встретить, но так не получилось поскольку мама меня не оставила в деревне одного. Я сказал, когда мы уезжали. Я побоялся брать у мамы шкатулку с драгоценностями и поэтому я собрал всякие мелочи. Я так же нашёл папку, вроде ту которую меня просили забрать. Жёсткий диск я так и не смог найти. Всё, что я нашёл, я положил на стол в малом гостевом доме. Когда мы уезжали, то я позвонил Казаковой и предупредил о нашем отъезде. После мы поехали в Москву.
В Николаевку мы вернулись через 2 дня. Я пошёл проверять, что они забрали. Все вещи были забраны, а на дальней калитке был срезана сетка. Я позвонил Казаковой и спросил, как всё прошло, она рассказала, что приезжали она, её муж и Юсифова. Они забрали все вещи, которые я подготовил. Казакова сокрушалась, что я так и не нашёл жёсткий диск мамы, ведь он нужен был Денисову. Так же она рассказала, что когда они вытаскивали соломенные блоки, то их спугнул наш сосед Николай.
Казакова, Мовляйко и Юсифова считали меня своим сообщником и поэтому рассказывали мне все свои планы. Казакова хорошо знала, что Денисов находится в дружеских отношениях с людьми из прокуратуры и не боялась совершать преступления против моих родителей, считая, что она полностью прикрыта со стороны судей, следователей и прокуроров Малоярославца. Мовляйко тоже считала, что у неё надёжные покровители из Калуги и Москвы.
Больше всего со мной говорила Казакова. Она рассказывала про свои хорошие отношения с Денисовым. Она говорила, что у него надёжные контакты в Малоярославецких судах районном и мировом. Со слов Казаковой я знаю, что летом они передавали взятку судье мирового суда Георгиевской (по-моему 300 000 рублей), чтобы она оправдала Путилова и Казакова, которые избили мою маму, и сделала липовый приговор. Она говорила также, что все судьи Малоярославца будут поддерживать Денисова и Шестакову, поскольку они «вместе дела делают» и делятся прибылью, поэтому все схвачено. Примерно в июне месяце Казакова хвасталась мне, что через Денисова все решения районного суда Малоярославца проплачены и папу будут и дальше держать под стражей. Она говорила, что Денисов носил им деньги. Деньги на взятки у них были. Во-первых, у Мовляйко было много денег (я об этом узнал, пока жил у нее в квартире), потом Юсифова продала квартиру (она продала её за сумму в 3 раза большую, чем указано в договоре).
С мая месяца 2011 года я понял, что происходит что-то страшное. Я понял, что из-за этих людей моя семья живёт в кошмаре. Меня очень волновало, что папа невиновен, что об этом все знают, но продолжают держать его под стражей. Поэтому я начал просить Казакову и Юсифову отказаться от лжи и сказать правду про то, как все было на самом деле. Они пообещали мне, что сделают это в суде, а сейчас, пока идёт следствие, в этом нет смысла. Я им поверил, у меня была надежда. Потом, когда Казакова давала мне очередное задание она говорила, что если я не выполню задание, она не изменит свои показания в суде. Поэтому я делал, как она сказала.
17 октября, я в очередной раз встречался с Казаковой и Юсифовой и просил, чтобы они изменили свои показания на правдивые, т.е. сказали, что папа не стрелял, что Пересвет защищался от Калинина, который нападал на него с ножом. Они знали, что Калинин не шутил и хотел Пересвета зарезать. А они на мои просьбы говорили, что так привыкли к своему вранью, что оно кажется им правдой. В итоге они отказали мне и сказали, что будут продолжать врать. Я понял, что меня просто держали за дурака и обманули. Хочу дополнить, что 17 октября у Мовляйко была видеокамера. Они забрали меня в кафе и хотели сделать видеозапись, чтобы я оклеветал своего отца, сказал, что он стрелял. Я сначала не соглашался, а потом согласился, но не стал клеветать на папу и сказал, что он не стрелял и что он невиновен. После этого Мовляйко и Казакова обиделись на меня и сказали, что они больше со мной «не дружат».
Теперь они находят на меня самые разные выходы и хотят причинить мне вред – похитить или сделать что-то страшное. Например, они сделали ложный вызов полиции 21 января (день моего рождения), сказали, что я напился и перерезал себе вены. Они продолжают использовать мою сестру Серафиму против моей семьи. Поэтому они направляют Серафиму, чтобы она со мной встречалась и оказывала на меня давление. Я с ней встречаться не хочу и не хочу с ней разговаривать, потому что это опасно. Эти люди способны на самые страшные преступления.